Кстати, есть хочу! Когда там уже завтрак?
* * *
Каково же было моё удивление, когда за завтраком в нашем скромном обществе оказались не только настырная Анастасия, но и сияющий, словно начищенная монетка, Виталий. Что он тут забыл, я не представляла, но выглядел подозрительно довольным собой.
Алексей, напротив, был мрачен. Нет, не просто мрачен — задумчив и угрюм, словно накануне кого-то убил и теперь подумывал, не сделать ли это привычкой. На меня он не смотрел. Впрочем, ни на кого не смотрел — ковырял вилкой кусок мяса так, будто тот был во всём виноват.
Пока он молча пережёвывал еду, Виталий с Анастасией щебетали так мило и весело, что становилось откровенно тошно. Шутки, смех, какие-то милые словечки — создавали атмосферу такого притворно-отталкивающего дружелюбия, что хотелось тряхнуть Алексея и спросить, какого черта он их тут терпит. Впрочем, разве он не такой же, как они?
Да, Ирочка, не кипятись. Учись, учись и еще раз учись. Попала в этот гадюшник — тренируйся усмирять гадов. Смотри, сколько у тебя для этого возможностей!
Я ещё никогда не завтракала в серпентарии, — подумала я. Необычайные ощущения. Казалось, протяни руку — и дотронешься до змеи, которая тебе радостно улыбнётся и попытается вежливо откусить палец.
Ела я в отличие от всех крайне аскетично — лёгкую молочную кашу с лапшой. И, кстати, сделала для себя невероятное открытие: если долго пережёвывать каждый кусочек, насыщение происходит быстрее, чем если глотать за один присест.
Значит, всё это время я ела неправильно? — удивилась я. На Земле вроде бы где-то читала об этом. Оказывается, если жевать долго, сигнал о сытости быстрее доходит до головы, и ты съедаешь меньше. Это открытие, подтвержденное воспоминанием, так сильно меня обрадовало и увлекло, что на несколько мгновений я забыла о неприятном соседстве.
Впрочем, окружающие быстро напомнили о себе.
— Дорогая Ирина, — вдруг обратился ко мне Виталий, — а не могли бы вы порадовать нас своим замечательным пением?
Я вздрогнула и уставилась на него с недоумением. Он что, серьёзно? Или это очередная подколка?
Но нет, лицо у молодого человека выглядело предельно честным. Настолько честным, насколько вообще может быть честным прожженный интриган.
— Пожалуй, нет, — холодно скривилась я. — Нет у меня настроения развлекать вас сегодня.
Алексей резко отложил вилку в сторону.
— Достаточно, — бросил он. — Давайте заканчивать завтрак. У меня много работы…
Встал и вышел из столовой.
Виталий пожал плечами, ухмыльнулся и, не теряя бодрости, ушёл вслед за Алексеем. Видимо, в кабинет — обсуждать свои каверзные планы.
Анастасия же осталась. И не просто осталась, а вольготно расслабилась на стуле, словно была тут хозяйкой. Ножка на ножку, чашечка кофе в руках, самодовольная улыбка на кукольном лице. Ни малейшего намёка на уход.
Я спокойно отхлебнула свой кофе — без сахара, конечно, — и со сладкой улыбочкой спросила:
— Надеюсь, Настенька, вы придёте на нашу с Алёшей свадьбу?
Та на мгновение помрачнела. Улыбка дрогнула, глаза странно блеснули, а я почувствовала торжество: Ага, думала будешь морочить мне голову своей лестью, и я ничего не замечу? Нет уж. Моё любимое дело — это вскрывать чужие намерения, а после выметать из дома мусор.
— Приду, конечно же, — немного запнувшись, произнесла Анастасия, но тут же взяла себя в руки, снова вернув себе беспечность в лице. — Вы будете самой прекрасной невестой! — польстила она ехидно. — У нас редко в обществе бывают такие красавицы, как вы!
Я хмыкнула.
Ну что, кажется, девушка поняла, что спектакль не прокатил и что я ни на йоту не поверила в её невинные намерения. Кажется, у нас назревает красноречивая светская перепалка.
О, хоть какое-то разнообразие в этом потоке лжи и притворства! Потренируюсь — пригодится ещё…
Глава 21. Планы Виталия…
— Вы безумно меня удивляете, Ирина, — пропела Анастасия, отставляя чашку и смотря на меня прищуренным взглядом. — У вас поразительная харизма! Даже не верится, что раньше вы были просто, ну, скажем… не столь заметной.
— О, да, я и сама часто удивляюсь, — кивнула я, притворно улыбаясь. — Но опыт не пропьёшь, как говорится. Знаете, у многих людей нарастает твёрдая шкура, когда приходится сталкиваться с кем-то, кто так и норовит тебя укусить.
Анастасия натянуто хихикнула, но я заметила, как недобро блеснули её глаза. Недолго же она продержалась.
— Надеюсь, моё обучение у вас пройдёт гладко и плодотворно, — продолжила она, намекая на то, что хочет и дальше сюда приходить. — Я вообще уверена, что у нас с вами найдётся очень много общего, и мы обязательно сдружимся.
Я прищурилась и ответила без обиняков:
— Вряд ли. Я, знаете ли, предпочитаю дружить с людьми более искренними и открытыми, не имеющими за душой коварных планов.
Улыбка Насти медленно сползла вниз. Она с силой взяла ложечку в руку и начала беззвучно мешать уже остывший кофе. Затем выдала:
— Что ж, а ваша… так сказать… искренность поражает. Но вы вообще во всём очень уникальны. И внутренне, и внешне… Сплошная эффектность. Большая, КРУПНАЯ эффектность…
Я поняла её гадкий намёк на мой лишний вес.
— О, вы преувеличиваете, — отозвалась я. — На самом деле я ничего не делаю для того, чтобы быть привлекательной и эффектной. Просто люди любят разнообразие. И не всегда худосочная стройняшка может оказаться достаточно очаровательной, чтобы привлечь внимание достойных мужчин.
Настя помрачнела. Конечно же, она сразу восприняла всё это на свой счёт.
Мы замолчали, глядя друг на друга и меряясь взглядами. Атмосфера в гостиной явно сгустилась.
В этот момент в комнату вальяжно вошёл Виталий.
— Как мило, — воскликнул он, делая вид, будто не чувствует накалившейся атмосферы. — Настенька, Ирина, вы так приятно общаетесь. Любо-дорого посмотреть….
Анастасия вздрогнула и посмотрела на молодого человека посветлевшим лицом.
— Виталий, скажите, ну признайтесь, какие девушки вам больше нравятся — талантливые, но экзотические, — она покосилась на меня, — или всё-таки те, которые гораздо больше соответствуют эстетическим стандартам красоты?
Она мило улыбалась, заглядывая ему в глаза, а я скривилась. Какая дешевая манипуляция. Хочет выиграть в нашем споре за счёт чужого мнения. Слов нет просто…
Анастасия пыталась выглядеть кокетливой и, похоже, очень надеялась, что молодой человек встанет рядом, схватит её руку, поцелует в кончики пальцев и пропоёт: «Только такая, как вы, милая Анастасия, рождена для истинного восхищения».
Но не тут-то было.
Виталий вдруг взглянул на меня, задержал этот взгляд дольше, чем положено, и спокойно произнёс:
— Простите, Настенька, но, если говорить откровенно… я не видел женщины более привлекательной, чем дорогая Ирина.
Анастасия застыла. На её кукольном лице промелькнула целая гамма чувств: недоумение, злоба, уязвлённое самолюбие, шок и, наконец, гнев.
— Тогда вы просто слепы, — прошипела она раздражённо. — Это же полный абсурд!
— Возможно, — ответил он всё так же спокойно. — Но даже если и так, я счастлив быть слепцом…
Этого Настя уже не выдержала. Подхватив шаль, она развернулась и, не попрощавшись, вылетела из комнаты. Дверь за ней хлопнула с такой силой, будто она намеревалась распугать всех духов в радиусе тридцати километров.
Я медленно подняла глаза на Виталия, а он, ни капельки не смущённый, с ленивой грацией опустился на соседний диван.
— Надеюсь, вы не думаете, что я сказал это только для того, чтобы позлить девицу, — произнёс он, наливая себе кофе в чистую чашку. — Просто иногда чью-то самоуверенность нужно рубить на корню. Ведь мир не так уж примитивен, каким кажется. Людей много, мнений тоже, вкусы отличаются…
— Похоже, вы переиграли даже меня, — ответила я с ухмылкой, но была себе на уме. — А такое случается нечасто.
