Алексей отвернулся, промолчав, а я завелась не на шутку.

— У меня сложилось впечатление, что у тебя был приступ ревности сегодня. Что-то я не пойму: так ты терпеть меня не можешь… или любишь?

— Я тебя не ревновал, — пробурчал Алексей, продолжая смотреть куда-то в сторону.

— Ну-ну, конечно. Просто решил защитить честь своей невесты, которую на дух не переносишь? — бросила с сарказмом.

— Именно!

— Прекрасно, — я кивнула. — Тогда не порть себе и мне настроение. Я устала и голодна. Если хочешь, можешь дальше сидеть и ворчать. Только не мне, а в окно.

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в потолок. Злилась. Не просто злилась — кипела. Сколько можно на мне отыгрываться? Я что, личная собственность? Да он ещё сам неделю назад хотел, чтобы я сбежала. А теперь дерзит, прикидывается оскорблённым женихом и придирается к моей одежде.

Всё-таки ревнует или нет? — не давала покоя мысль. Да нет, это невозможно. Он слишком самовлюблён, чтобы ему могла понравиться девушка моей комплекции.

Однако стоило вспомнить его взгляд, когда Антон подхватил меня, и сразу закрадывались сомнения.

Я прикрыла глаза, делая вид, что засыпаю. Не хочу больше говорить с этим индюком. Что же теперь между нами будет дальше?

* * *

Следующее утро выдалось промозглым. Поле за городом было продуваемо ветром до мурашек. Под ногами хлюпала влажная земля, а где-то вдалеке уныло блеяли овцы. Пейзаж, скажем так, не соответствовал торжественности момента.

Алексей, нахохлившись, стоял посреди этого поля, пряча руки в рукава и косясь в сторону своего секунданта — Петра, верного слуги, который не имел ни малейшего понятия, зачем он здесь торчит и что вообще происходит.

— Барин, а вы точно стреляться собрались? — осведомился Пётр неуверенно, поправляя на голове шапку.

— Да, Пётр, я собрался стреляться, — буркнул Алексей, сжав губы. — Я должен защитить честь своей невесты. А вообще — это принцип!

— Принцип… — протянул Пётр, потирая руки. — А чего ж не в саду или в гостиной вершить эти свои… принципы? Тут-то сыро и грязно. Да и даму, как по мне, вполне с честью оставили…

Алексей смерил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал.

С другой стороны поля медленно приближалась другая фигура. Это был Антон — бледный, как простыня, с тонкими пальцами, вцепившимися в странного вида свёрток. За ним шагал сутулый парень — по-видимому, его друг и секундант. Судя по выражению лица, он бы с гораздо большей охотой наблюдал за поединком из-за забора, а желательно — из другого княжества.

Антон остановился в нескольких шагах, неловко поклонился и, облизнув пересохшие губы, произнёс:

— Алексей, я, собственно, пришёл… чтобы не стреляться.

Граф вскинул брови. Пётр облегчённо выдохнул, но сделал вид, что просто чихнул.

— Разве? — холодно произнёс Алексей.

— Ну да! Пойми уже, ничего плохого я не сделал. Просто проявил вежливость к сударыне Ирине. Я очень её уважаю и ценю за её талант.

Антон начал нервно топтаться на месте.

— Я вовсе не имел дурных намерений. Никаких, клянусь!

Он протянул непонятный свёрток своему бывшему товарищу и опустил голову.

— Вот… это бутылка лучшего нашего вина. Пусть это станет подарком в честь нашего примирения. И вообще… — он посмотрел на Алексея с укором. — Ты же сам говорил, что она для тебя как ярмо на шее. Так чего же взбеленился тогда?

Алексей замер, молча уставился в одну точку перед собой. Порыв ветра начал ещё сильнее трепать его волосы, а плащ захлопал по бедрам.

Пётр кашлянул. Антон шагнул назад, чувствуя себя совершенно потерянным.

И тут кто-то подошёл к Алексею сзади и хлопнул его по плечу.

— Эй, друг, — раздался знакомый насмешливый голос, — ты чего раскис?

Алексей резко обернулся. Перед ним стоял Виталий. А его с чего вдруг нелёгкая принесла?

Товарищ ухмылялся, как и всегда, и с какой-то странной живостью в глазах разглядывал Алексея.

— Странно ты себя ведёшь в последнее время, Алёша, — сказал он, делая вид, что осматривает поле. — Уж не влюбился ли ты по уши в свою невесту?

Алексей вскинул на него раздражённый взгляд… но в следующий же миг его глаза потухли. Он не знал. Он и правда не знал, что с ним происходит…

Глава 19. Гостья…

С утра я проснулась с таким чувством, будто провела ночь, таская на себе мешки с мукой. Всё тело ломило, глаза едва открывались, а в голове стучало: «Почему я не родилась кошкой и не могу просто свернуться калачиком и проспать весь этот бардак?»

Служанка принесла молочной каши. Вкусной, ароматной, с маслицем и чуть сладкой. Я проглотила её за три секунды — и, к своему ужасу, не почувствовала даже намёка на насыщение. Печально уставилась в опустевшую миску, приуныла. Вот тебе и диета. Аппетит как у бегемота, сил нет, а удовольствия — ноль.

Но потом я заставила себя подняться. Уж если я теперь местная светская персона, нужно выглядеть достойно. Подошла к зеркалу, выдохнула и посмотрела на себя.

Ого…

Я действительно стала меньше. Аккуратнее. Округлости не исчезли, нет, но стали… симпатичнее. Талия немного тоньше. Щёки чуть менее пухлые. Даже подбородок стал один, а не полтора. Конечно, до идеала ещё идти и идти, но, чёрт возьми, это прогресс! Я чуть не пустила победную слезу.

Это открытие сбросило с плеч усталость, словно кто-то сдёрнул с души одеяло апатии. Сегодня я должна провести день хорошо. Решено!

Учитывая поведение Алексея — мерзкое, как у булгаковского кота с похмелья, — и моё крайне неопределённое будущее, надо было подумать о чём-то полезном. Что, если я правда надолго в этом мире? Чем заниматься одинокой, но талантливой барышне в этом прелестно безумном мире?

И тут, как ослепительно яркое озарение, меня осенило: петь!

Я ведь уже исполняла — и как! Люди ахали, аплодировали, чуть ли не обнимали. Вон даже герцог Скоморохин был в восторге, а у таких лица восторгом не разбрасываются. А что, если я не просто буду развлекать гостей, а сделаю из этого настоящий бизнес? Слава, репутация, приглашения на грандиозные мероприятия, доход… Хм, может, даже поклонники?

Не в кабак же певичкой идти? Лучше развить свою музыкальную карьеру при дворе или среди аристократии. А почему бы и нет? Не всё же Алексею фыркать, как будто у него под носом заплесневелая каша.

Да, пока он меня сам не выгоняет — посижу у него на шее, потренирую пение, начну развиваться. А потом — посмотрим. А если выгонит — тогда найду другое место для житья-бытья…

Я приняла это решение, как стратег в генеральском мундире. Даже плечи расправились. И настроение отчетливо поднялось вверх. Алёшка, иди ты лесом! Я и без тебя судьбинушку устрою…

Я уже кое-как оделась, умывалась и даже выбрала подходящее платье, когда в комнату буквально влетела взволнованная служанка.

— Сударыня, к вам пришла гостья! — выпалила она, запыхавшись.

— Ко мне? — я не поверила своим ушам. — Ты точно не ошиблась?

Служанка кивнула, прижав ладони к груди. И тут она выдала имя, от которого у меня отвалилась челюсть.

— Это Анастасия Генриховна Гайд, дочь вашего соседа…

Вот это поворот! Это же та гадина со вчерашнего приема!

Я изумилась её наглости. Это же та самая мымра, которая учинила мне подлянку перед женихом, шепнув о моих якобы поцелуях с Антоном. А теперь пришла ко мне — ко мне! — в гости?

Как у неё совести хватило? Или она собралась устраивать очередной скандал?

Я прищурилась и мысленно прикинула план атаки. Приготовилась к любой подлости: от театральных обвинений до попытки подсыпать мне слабительное в чай.

И пошла. Причесалась получше, поправила платье, надела на себя надменный, слегка удивлённый образ и спустилась вниз. Надо же узнать, чего ей надо, этой леди Иезавели. Или просто послушать, как она будет юлить и строить из себя саму невинность.