Моё новое отражение ухмыльнулось в ответ, чуть прищурив глаза, будто тоже забавляясь ситуацией. Но мысленно я обращалась к ней — к бывшей хозяйке этого тела.

— Это было просто потрясающе! Они ведь даже не знали, как реагировать! — продолжила я, опираясь ладонями на туалетный столик. — Ах, если бы они только знали, что в моём мире, когда пересмотришь "стопицот" фильмов, хочешь не хочешь, а научишься правильно строить глазки и соблазнительно проводить полотенцем по груди. В крови это уже! Инстинкт!

Я хихикнула и провела рукой по своим плечам, мысленно восхищаясь, как неожиданно легко мне далась эта роль.

— А эти девицы? — продолжила я разговор с незримой слушательницей, склонив голову. — Они же худосочные, как жердочки. Смотрели на меня, будто перед ними вылезло привидение! Но особенно запомнилась Настя. Она, как мне кажется, выказала свою истинную натуру. Глазенки-то сузились, не понравилось ей, что с меня перестали смеяться, — задумчиво произнесла я, выпрямляясь. — Хотя… это пока лишь предположение. Мутная она лошадка.

Я медленно провела пальцем по отполированной поверхности стола, и улыбка с лица начала сходить. Посмотрела в зеркало уже иначе — внимательно, изучающе.

— А ты где сейчас, интересно? — тихо спросила я, обращаясь к прошлой Ирине.

Вдруг представилось, что где-то там, в моём мире, сейчас кто-то носит моё прежнее лицо. Или… быть может, она застряла между мирами?

— Чем ты там занята? — вздохнула я. — Или летаешь где-то в пустоте, стеная о своих унижениях?

Я почувствовала странное сожаление.

— Жаль тебя, конечно… — кивнула я своему отражению. — Но в чём-то ты и сама виновата.

Замерла, вглядываясь в собственные глаза.

— Нет-нет, я тебя не виню, не думай. Просто… здоровье — важнее всего, понимаешь? Ты ведь разбаловала себя совсем. Даже сейчас, — я погладила себя по животу, — я голодна так, что, кажется, могла бы съесть целого телёнка.

Закрыла глаза и сжала губы.

— Но держусь. Ради торжества справедливости держусь!

Отошла от зеркала, с трудом опустилась на край кровати. Пухлые, но ухоженные руки покоились на коленях. Наверное, это заслуга Марыси — она, кажется, любит наводить красоту.

— Кстати, о ней, — пробормотала я на сей раз самой себе.

Пора бы изучить местный рацион вдоль и поперёк. Главное — не слопать кого-нибудь по дороге с голодухи.

Я потянулась к колокольчику и позвонила. Почти сразу в дверь постучали.

— Госпожа?

Марыся, конечно. Я кивнула ей.

— Пойдём-ка на склад.

В её взгляде мелькнула тень удивления, но спорить она не стала. Через несколько минут мы уже шагали по холодным коридорам, ведущим к хозяйственным помещениям.

* * *

В кладовой пахло мукой, сушёными травами и чем-то сладковато-горьким, возможно, засохшими яблоками, которые не успели сгнить. Я огляделась, собираясь мысленно составить список всего, что можно приготовить, но тут же замерла.

На другом конце помещения, у стеллажей, громоздящих мешки с крупами, работал… Арнольд Шварценеггер в молодости.

Ну, почти.

Высокий, с мощными плечами, крепкими руками, с которыми мешки с мукой выглядели пушинками. Каждый мускул под простой, но плотно сидящей на нём рубашкой перекатывался при движении, а резкие тени от масляных ламп подчёркивали рельеф его тела.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Кто это? — одними губами прошептала я, не отрывая взгляда от мужчины.

Марыся посмотрела на меня удивленно.

— Это Никита, госпожа. Конюх ваш личный. Вы его что… не узнали? Выросли же бок-о-бок…

— Никита… — пробормотала я, примеряя к парню имя, которое ему безусловно подходило.

Парень словно выпрыгнул из русских былин. Бороды только не хватало.

Я прищурилась. Ну что ж, посмотрим, кто он такой.

Я сделала шаг вперёд, намеренно громко, чтобы он меня заметил.

Никита прервал работу, повернулся.

Глава 9. Что делать???

Я улыбнулась, подходя ближе. Никита, заметив меня, замер на месте, а затем поспешно отвёл взгляд и поклонился.

— Госпожа, — пробасил он, явно смущённый.

О, это было очаровательно. Такой исполин, а смущается, как мальчишка.

— Ой, ну не надо так низко кланяться, а то я почувствую себя важной особой, — усмехнулась я.

Он молча выпрямился, глядя куда-то мне за плечо.

Я с интересом отметила, как лёгкий румянец тронул его скулы. Такой контраст: сила и неуверенность, мощь и… робость? Кажется, мне это нравится. Эстетической удовольствие — это моя слабость.

Но пора было заняться запасами.

Я скользнула взглядом по стеллажам, полкам, мешкам.

— Итак, Никита, проведи для меня экскурсию, — я повернулась к нему с улыбкой. — Что тут у нас?

Он слегка кивнул и начал осторожно объяснять.

— Вот здесь… — он указал на мешки в углу, — греча. Там… пшено и овёс. Дальше — ржаная мука, пшеничная…

— Марыся, — бросила я через плечо, — бери всего по чуть-чуть, чтобы не было однообразия.

Она согласно склонила голову и потянулась за холщовыми мешками.

Я же прошлась чуть дальше и наткнулась на деревянные ящики с сушёными фруктами. Ах, великолепие!

— О, а это что?

— Сушёные яблоки и груши, госпожа. Их… настаивают или варят компот.

Я приподняла одну дольку, повертела её в пальцах.

— Возьмём, — кивнула, — пригодится.

Следующим моим открытием стали сушёные овощи, а потом — мясо. Я уже было протянула руку, но передумала.

— Пока нет, — решила я. — Лучше яйца.

Я заметила, как Никита украдкой наблюдает за мной, но стоило мне повернуться, как он тут же отвёл взгляд.

— Что, Никита, не привык видеть меня за подобным делом? — спросила насмешливо. Он не ответил, но смутился еще больше.

Я немного успокоилась по поводу своего будущего. Да, правильное питание здесь организовать можно, а свежие овощи появятся чуть позже — сейчас ведь только ранняя весна.

— Ну вот, — подвела я итог. — Порядок.

С этими словами развернулась, намереваясь выйти…

И тут же поняла, что сделала ошибку.

Крутанулась слишком быстро, не рассчитала ширину юбки, да и новый вес тела сыграл злую шутку. Меня повело в сторону, ноги подогнулись, и я начала заваливаться назад.

— Ах!

Но прежде, чем я успела прочувствовать момент фееричного воссоединения с полом, сильные руки резко подхватили меня за талию.

Воздух на секунду вышибло из лёгких, а следующее, что я осознала: меня поймали. Я оказалась буквально в объятиях богатыря.

Вскинула голову и встретилась с его глазами — глубокими, синими, как зимнее небо.

Никита тоже замер, не отводя взгляда.

Между нами повисла странная тишина, которую почти сразу же разрезал дикий крик:

— Что здесь происходит?!

Вздрогнула.

Никита тут же разжал руки и сделал шаг назад, а я едва не оступилась снова.

В дверном проёме стоял Алексей.

Граф.

Мой «любящий» жених.

И лицо у него было… ну, скажем так, если бы взглядом можно было испепелить — от Никиты осталась бы горстка пепла.

Никита стоял согнувшись, словно надеялся, что если не будет шевелиться, то перестанет существовать. Бедняга. Я поджала губы, глядя на Алексея.

Ну вот зачем эта театральность? Как будто бы он действительно испытывает ревность. Смешно.

Я медленно переплела руки на груди, но это оказалось не так-то просто. Новые руки были крупнее, чем я привыкла, и удерживать их в подобном положении было непросто.

Алексей же не терял времени. Он решительно направился ко мне, остановившись в двух шагах.

Господи, аж пылает весь! Прямо фонтан праведного — или не очень — гнева.

— Я спрашиваю еще раз, — процедил он сквозь зубы. — Что здесь происходит? Вы привезли с собой любовника, я так посмотрю!

Бедный конюх Никита вздрогнул, как от пощечины, а я рассмеялась.

Громко, звонко, чуть запрокидывая голову.

Ах, ну это же нечто! Какое нелепое обвинение!