Если подняться на восточную стену древнего Пенджикента, то с ее вершины будут хорошо видны разбросанные к востоку от шахристана отдельные дома и усадьбы пенджикентского пригорода, а к югу от них, по обе стороны дороги на Кош-тепе, — однокомнатные погребальные склепы-наусы. Раскопки в пригороде открыли немало интересных сооружений: винодельню, стекольную мастерскую и т. п. Исследование же пенджикентского некрополя привело к открытию большого числа наусов с оссуариями, дарственными сосудами и другим инвентарем. Но обо всем не расскажешь! Тогда надо было бы рассказать и о многом другом: о находке в одном из домов, к югу от центральной площади, нескольких десятков глиняных печатей, некогда скреплявших какие-то документы, сгоревшие при пожаре, и о надписях на глиняных сосудах, в том числе о процарапанной по сырой глине до обжига сосуда индийской надписи, и о системе канализации, состоявшей из линий гончарных труб, найденных во дворе второго пенджикентского храма. А. ведь Пенджикент хотя и наиболее изученный, но все же далеко не единственный памятник согдийской культуры, раскапываемый советскими археологами. Он также и не единственный «поставщик» памятников изобразительного искусства древнего Согда. Наряду с ним, например, огромное научное и художественное значение имеет городище Варахша, лежащее на противоположном, западном краю долины Зеравгаана; на этом городище экспедиция Академии наук Узбекской ССР во главе с В. А. Шишкиным открыла стенные росписи, не только не уступающие, но в ряде моментов даже превосходящие по качеству исполнения живопись древнего Пенджикента. Говоря о росписях и скульптуре Согда, следовало бы упомянуть также о других находках: Л. И. Альбаумом — живописи в замке Балалык-тепе в северном Тохаристане, Н. Н. Негматовым — великолепного резного дерева в сел. Шахристан в древней Уструшане, В. А. Булатовой и И. Ахраровым — интересной глиняной скульптуры буддийского храма в Куве в Фергане. Следовало бы, конечно, рассказать и об открытых на далеком северо-востоке Средней Азии, в долине реки Чу в Семиречье, буддийских храмах, и о христианской церкви на городище Ак-Бешим, построенных, по-видимому, согдийскими колонистами. Но обо всем этом, наверное, будет сказано в другой раз и в других книгах.
(Вместо заключения)
На перекрестке мировых путей
История встает во весь свой рост
И смотрит в окна ваших светлых комнат. П. Антокольский
В предыдущих главах мы рассказали о тех новых сведениях и находках, которые были получены нашей наукой, и тех выводах, к которым она пришла, изучая историческое прошлое народов Средней Азии. Попробуем подвести некоторые итоги.
Раскинувшаяся между Памиром и Каспием, к югу от бескрайних казахских степей, советская Средняя Азия была, как мы видели, одним из древнейших центров цивилизации на территории нашей страны. Будучи освоена первобытными людьми еще в эпоху древнекаменного века (палеолита), Средняя Азия в IV–III тысячелетиях до н. э. стала родиной древнейших в СССР оседлых земледельцев, чьи поселения в южной Туркмении представляли собой крайний северо-восточный форпост великих передневосточных цивилизаций. В период грандиозных изменений в жизни древнего человечества, в конце эпохи бронзы и начале железного века, в то время когда в начале I тысячелетия до н. э из среды оседлых земледельцев, собирателей и охотников выделился большой массив кочевых племен, родственные скифам северного Причерноморья и ранним кочевникам Южной Сибири саки, массагеты и другие кочевники распространились по степным просторам южного Казахстана и северной Киргизии, по горным пастбищам Тянь-Шаня и Памиро-Алая, проникнув на безжизненное высокогорное плато Памира.
Когда же в VI в. до н. э. на Ближнем Востоке возникла первая в истории человечества «мировая держава» — древнеперсидское (ахеменидское) «царство стран», то уже ее основатель, легендарный Кир, на пути к мировому господству наряду с вавилонянами и египтянами должен был сокрушить и среднеазиатские народы: бактрийцев (населявших современный северный Афганистан и южные районы Узбекской и Таджикской ССР), согдийцев (жителей центральных районов Узбекистана и Таджикистана), хорезмийцев (обитателей низовьев Аму-Дарьи, в современных северной Туркмении, Кара-Калпакии и Хорезмской области Узбекистана), парфян и маргианцев (в южном Туркменистане) и упомянутых ранее кочевников среднеазиатского Севера и Востока. И хотя этот жестокий завоеватель и талантливый полководец нашел себе смерть именно в Средней Азии, в битвах с кочевниками, ее основные области вошли в состав созданной им империи и вместе с другими покоренными странами участвовали и в сооружении грандиозных дворцов Персеполя, Суз и Пасаргад, и в бесславных походах на материковую Грецию. Вместе с другими народами «царства стран» пережили они и завоевания Александра Македонского, сокрушившего в последней трети IV в. до н. э. Ахеменидскую державу и пытавшегося продвинуться из Средней Азии и современного Афганистана дальше на юго-восток, на завоевание Индии.
Бывшая в течение тысячелетий местом столкновения переднеазиатской цивилизации с культурными традициями массива племен Великого Евразийского степного коридора, Средняя Азия после походов Александра служит также мостом между двумя этими мирами и цивилизацией Индии. И когда после окончательного распада империи Александра в Бактрии образуется чрезвычайно своеобразное государство во главе с греческими царями, то эти «греко-бактрийские государи», переступив через Гиндукуш и завоевав Северную Индию, не только вступают во всевозможные контакты с владетелями Ирана и Ближнего Востока, индийскими раджами и племенными вождями северных кочевников, но и устанавливают какие-то не совсем еще ясные для нас связи с оазисами Восточного Туркестана, а уже в конце II в. до н. э. прокладывают караванный путь из Средней Азии в Китай.
В первые века нашего летосчисления, когда все передовые в культурном отношении области Евразии, от Британских островов до берегов Тихого океана, оказываются под властью четырех империй, поддерживающих между собой постоянные и сложные политические, торговые и культурные связи, Средняя Азия входит в состав двух таких империй, возглавленных выходцами из ее южных областей: Парфянского царства и Кушанской державы. И хотя центр первой из них сразу же после ее образования переместился в северный Иран, а затем в Месопотамию, а политическое ядро второй в эпоху ее расцвета находилось уже к югу от Гиндукуша, среднеазиатские области играют в это время заметную роль и в мировой торговле, и в мировой политике, и в мировых культурных связях. Через среднеазиатские земли пролегает Великий Шелковый путь, протянувшийся до столицы Китая. Среднеазиатские области участвуют в разносторонних контактах с кушанской Северной Индией и в то же время — в сношениях с римским миром: степные дороги соединяют Среднюю Азию с античными городами северного Причерноморья, караванный тракт через Парфию — с Месопотамией и Сирией, водные пути из морских ворот Кушанского царства — западных портов Индии — с завоеванным римлянами Египтом. К далеким лесным племенам Приуралья проникают тогда из Средней Азии, в обмен на пушнину, металлические сосуды, а монеты знаменитого кушанского царя Канишки попадают не только в Прикамье, но и в далекое Приднепровье.
Не прекращается участие среднеазиатских народов в истории культурных и торговых связей и после гибели древнего мира, когда на руинах четырех «мировых империй» древности возникают новые государственные образования. Выдвинутый далеко на северо-запад Хорезм продолжает поддерживать контакты с народами Восточной Европы и Урала, а «финикияне Средней Азии» — согдийцы по-прежнему водят свои караваны на Дальний Восток, в Иран и в Индию, пытаются через степи северного Прикаспия и южной России установить связи с Византийской империей. Как и ранее, жители Средней Азии чувствуют себя на перекрестке мировых путей, жадно вбирая в свои культуру и искусство культурные и художественные достижения многих народов Запада и Востока, Юга и Севера, и в свою очередь щедро знакомят их со своими достижениями. И как символ Средней Азии того времени, высится возле древней Кушании чудесное здание, поразившее китайского летописца, здание, на северной стене которого «красками написаны императоры Срединного государства [Китая], на восточной — тюркские ханы и индийские владетели, на западной — государи Босы [Персии] и Фолинь [Рима]». И нельзя не согласиться с акад. В. В. Бартольдом, когда он, анализируя это сообщение, писал: «Такого города, где в одном и том же здании находились бы изображения государей Рима, Персии, Средней Азии, Китая и Индии, наверное, не было ни в какой другой стране».
