Вокруг стояла мертвая тишина: ни лая собак, ни звуков, какие бы говорили о жизни людей, они не услышали. Подождав подошедших геологов, все дружной командой поднялись по тропинке. Справа от себя они увидели огороженный пятачок земли с приборами для метеонаблюдений, а дальше – широкую улицу, заросшую травой. Как в большой деревне, по обеим сторонам стояли рубленые избы. Они почернели от времени, но некоторые выглядели довольно прилично, и даже можно было подумать, что они обитаемы. Слева, в конце безвестной улицы, прямо посередине расположился большой дом с оградой из дырявого штакетника. Во дворе валялась куча разного хлама, и аккуратной поленницей были сложены колотые дрова. Возле крыльца стояли резиновые сапоги и рейка с делениями. По всему было видно, что в этом доме живут. Не успели ребята обменяться своими наблюдениями, как из дома вышел мужчина в светло-синей клетчатой рубашке и в рабочих штанах цвета хаки.

– Кажись, геологи к нам пожаловали! – вместо приветствия сказал он, подняв руки вверх, как будто встречал самого Господа Бога. Он подошел ближе и всем пожал руку. – О-о, с вами даже девушка! Давно я не видел ни одной особы женского пола. Живем мы тут с Лехой вдвоем, словно затворники, и никого вокруг. Меня, кстати, во всей округе величают Бургомистром, поэтому пусть и для вас я буду мэром заброшенного поселка Тит, а по должности я начальник метеостанции. В миру, вообще-то, я зовусь Александром Ширшовым. Леха сейчас на связи, вы его еще увидите.

– А почему у вас нет собак? – после знакомства спросил Евгений, хорошо знавший быт таежных людей.

– Были две рабочие лайки, да по весне их медведи извели. Слишком отчаянными оказались. А может, косолапые были более проворные. Осенью обещали щенка привезти. Ну, проходите, что стоите?!

– Да мы ненадолго, – скромно ответил Борис. – Нам бы где-нибудь остановиться на пару дней.

– Никаких проблем. Выбирайте любую избу, которая вам приглянется, – сказал он командным голосом. – Если шмотья много, то вам лучше ближе к берегу, а если хотите комфорт и простор, то можно в доме главного инженера или горного мастера. Изба начальника, к великому сожалению, занята – мы с Лехой в ней поселились, – улыбнулся он и от этого показался добрым парнем. – Так куда вас вести?

Посовещавшись с Женей, снова пошли к берегу. По дороге Бургомистр провел экскурсию по заброшенному поселку. Показал вполне приличное длинное здание, в котором раньше был клуб. Возле него, как в прежние времена, стоял подрамник, сваренный из железных уголков, в который вставляли афиши кино и объявления. Увидели они и здания бывшего медпункта, магазина и почты, а также конторы геологоразведчиков, добывавших в этом районе горный хрусталь. Рядом с ней в палисаднике примостился длинный стол с двумя лавочками.

Дом, в котором они остановились, был построен из круглых лиственничных бревен. От времени, как многие другие, они потемнели и приобрели цвет мореного дуба. Но сам дом от этого не стал хуже и выглядел крепким и основательным. Сохранился даже навес над крыльцом, ведущим внутрь. Время не взяло и аккуратный штакетник вокруг небольшого палисадника, сколоченный также из лиственницы. Картину портила только густая трава, тянувшаяся вверх на некогда освоенных землях. Это придавало вид запустения и заброшенности.

Вечером все собрались возле бывшей конторы. Борис принес бутылку спирта и кружки, Евгений – недавно посоленного тайменя, Бэла поставила на стол уху. Увидав бутылку, Леха сказал, что спирт им самим пригодится.

– После ледохода нам привезли целый ящик водки, так что мы угощаем. Быстрей бы ее прикончить и забыть, что она когда-то была. А то эта водка сильно меня напрягает и…

– Меня тоже, – вставил напарник. – Постоянно думаешь о ней и мысленно ищешь какой-нибудь повод, чтобы выпить. Кроме основной работы мы зимой охотимся, а с весны рыбачим. Но таких тайменей давно не ловили. Повезло вам…

Когда все хорошо выпили, Борис еще раз рассказал о цели их визита, а потом Алексей принес гитару и, устроившись поудобней, тихо запел.

– Это песня нашего знаменитого барда Михаила Ножкина, – резко перебрав струны, сказал он скороговоркой и продолжил:

– И так далее, – ударив по струнам, произнес Алексей нараспев. – Эта песня навевает грусть. А теперь я вам спою более пристойные песни о нашей жизни. И, посмотрев на Бэлу, запел:

После этой песни Бэла резко поднялась и подошла к Борису.