^{Крымско-татарский военачальник. Польская гравюра середины XVII в.}

Прежде всего стоит отметить, что в материалах Разрядного приказа удалось обнаружить лишь одно упоминание о бое русских с татарами и казаками под Крыловым 1 августа 1662 г. Капитан полка Ягана Инвалта Михайло Водашинский, вернувшийся в Россию через год после этих событий, рассказал, что «в прошлом де в 170 году взят он в полон под Крыловым, после бою Хмелниченка, и жил в полону в Цареграде у турченина…»^[215]. Согласно Водашинскому, спустя неделю после Каневской битвы он со своей ротой солдат и кременчугским полковником Дубовиком был послан Ромодановским «на ту сторону Днепра под Крылов»^[216]. Со слов капитана следует, что с ротой русских солдат отправился Кременчугский казацкий полк Гаврилы Дубовика, численность которого неизвестна.

Водашинский рассказал, что «под Крыловым де был у них бой и на том бою ево Михайла взяли татаровя…». Полковник Дубовик, вероятнее всего, погиб, поскольку в дальнейшем Кременчугским полком командовал его сын Константин^[217]. Маловероятно, чтобы в бою под Крыловым было убито три тысячи человек, как утверждал Хмельницкий, но потери кременчугских казаков могли быть весьма значительны. Рота Водашинского (около 100 чел.), возможно, была истреблена в полном составе. Захваченные пушки (по Ю. Хмельницкому — 2, по М. Маейеру — 3 орудия), вероятно, принадлежали казацкому полку, поскольку отечественные источники ничего не сообщают о потере орудий под Крыловым. Из документа видно, что под Крыловым был разбиты не русские ратные люди из частей Приклонского, а казацкий полк Дубовика и рота солдат М. Водашинского.

1 августа 1662 г. в своей отписке царю Ромодановский сообщал, что он с войском пришел «к Бужину перевозу» т. е. к переправе через Днепр у Бужина. В тот же день с другой стороны Днепра к Бужину подошел Приклонский и «стал в Бужине городе», недалеко от переправы. От табора Приклонского обоз Ромодановского находился «в трех верстах» через реку^[218].

Бужин, город на правом берегу Днепра, находился в 20 верстах к северо-востоку от Чигирина, между песчаными холмами и небольшими болотами. Во время войн XVII в. этот маленький городок был важным военным пунктом по причине находившейся здесь удобной переправы через Днепр. Ныне мы не найдем его на карте Украины. К началу XX в. Бужин значился уже селом Шабельниковской волости Чигиринского уезда Киевской губернии. В 1960 г. село было исключено из учетных данных Тиньковского сельсовета Чигиринского района Черкасской области в связи с затоплением чаши Кременчугского водохранилища. Иными словами, в XX столетии поле многих кровавых битв навсегда скрылось под глубокими водами широко разлившегося Днепра.

2 августа, по словам Ромодановского, «пришли под Бужин татаровя и поднестрьские казаки и волохи многие люди» и напали на отряд Приклонского. Воевода дал им сражение, и «за городом были с ними бои большие во весь день до вечера»^[219]. Из данного сообщения следует, что кроме татарского отряда и валахов у Юрия Хмельницкого были только казаки с берегов Днестра. Определение «поднестрьские» может означать, что гетманское войско состояло максимум из двух казацких полков — Подольского и Брацлавского, поскольку из всего Войска Запорожского только у двух этих полков административно-территориальные границы частично проходили по р. Днестр. Других источников о составе гетманского войска нет, поэтому можно согласиться с утверждением В.А. Смолия и B.C. Степанкова, что Хмельницкий имел в своем распоряжении только два указанных полка^[220]. Слабость сил, которыми располагал гетман, объясняется разгромом его сторонников в Каневской битве. Вероятнее всего, приднестровские полки смогли сохранить свою боеспособность после тяжелого поражения гетмана из-за того, что не участвовали в Каневской битве. Возможная численность казацких полков определяется достаточно условно. Согласно переписи Подольского полка 1659 г. он был значительно меньше остальных, в нем числилось 1 222 казака^[221]. Численность Брацлавского полка известна по реестру 1649 г. — 2 662 чел^[222]. Полковником первого в 1662 г. был Остап Гоголь, второго — Михайло Зеленский. Что касается валахов, то, возможно, гетману помогали бойцы из отряда бывшего валашского господаря Константина Щербана, принимавшего участие в Чудновской кампании на стороне Ю. Хмельницкого (в 1660 г. — 12 хоругвей, или около 1 000 чел.)^[223]. В сумме гетманское войско можно оценить максимум в 5 000 казаков и валахов.

В тот же день Ромодановский получил известие, что на помощь Хмельницкому пришла под Крылов многочисленная крымско-татарская орда: «царевичи Салам-Гирей да Мамет-Кирей и Ширинские князи с татарами со многими людми, а с ними ж Белогородцкая и Очаковская и Добречская орда». Узнав об этом, князь велел Приклонскому отступить — «итить и перевозится через Днепр к себе в обоз»^[224].

^{Крымский татарин. Персидская миниатюра XVII в.}

Предводителем крымско-татарского войска был султан Селим-Гирей, будущий крымский хан, волевой и талантливым военачальник, уже проявивший себя в военных кампаниях 1658–1661 гг. О втором царевиче — Мухаммед-Гирее («Мамет-Кирее»), напротив, почти ничего неизвестно, вероятно из-за его юного возраста. В расспросах пленных 1663 г. он указан как «малодой Мамет-Гирей салтан»^[225]. Точную численность крымско-татарского войска определить невозможно из-за отсутствия каких-либо документальных источников по данному вопросу. Толмач Маметка, присланный ханом к гетману, говорил, что с двумя царевичами «ратных людей 45 000»^[226]. И. Ерлич пишет о 40 000 татар, Ю. Хмельницкий сообщает о «великих ордах» и 60 000 татар, кн. Г.Г. Ромодановский о «многой орде». Единственным ориентиром в определении числа татар может быть указание воеводы на то, что с царевичами были Ширинские князья, Белгородская (Аккерманская), Очаковская и «Добречская» (Добруджская) орды.

На наш взгляд, примерное представление о реальной численности всех сил крымско-татарского войска может дать документ под названием: «Вся мощь из Крыма, из Нагаев, белгородцев, очаковцев и добруджан» из архива библиотеки Ягеллонского университета в Кракове (№ 90, Л. 15 об.). В нем содержится краткий «реестр» татарской орды, союзной казакам в 1649 году: «…людей Ширина было 5 000, Чизивутов (седжеутов) — 500, Баркина — 500, Архина — 1 000, Бацены — 1 000, Хишан — 500, Янтан — 500, капикулу — 2 000, уланов — 500, темрюцких черкесов — 200, турок из Кафы — 100, (татар) из Козлова (Гезлеве, ныне Евпатория. — И.Б.) с Хая-беем и другими мурзами — 10 000, перекопских татар — 5 000, добруджских — 3 000, белгородских — 5 000, очаковских — 1 000, крымских Семенов (сейменов. — И.Б.), которые «ходят при хане» — 400, людей Урумбет-улу — 5 000 («с ханом теперь будут»), людей Беин Хали мурзы — 1 000, шейда-кулу — 500, черкес — 3 200 человек. Кроме того, отмечалось, что должны подойти еще 15 тысяч татар, в том числе те, которые были на границе с калмыками. Таким образом, согласно этому документу, представляющему собой, по всей вероятности, польский перевод с татарского оригинала, численность войск Крымского ханства составляла в начале мая 1649 г. 60 тысяч 900 человек»^[227].

Взяв за основу эти данные, конечно с изрядной долей допущения, подсчитаем: Ширинские князья (5 000), Белгородская орда (5 000), Очаковская орда (1 000), Добрузжская орда (3 000), плюс отряды знатных крымских родов: Седжеута, Барына, Аргына, Бацены, Хишан и Янтан, без которых не обходился ни один поход, — в сумме дают еще около 4 000 чел. Возможно в походе на Украину приняла участие часть перекопских, козловских и иных, неучтенных в реестре 1649 г., татар и ногаев. В любом случае общая численность крымско-татарского войска под Бужиным (с учетом отсутствия ханского двора и его личной гвардии) вполне могла достигать, а возможно и превышать, 20 тыс. бойцов (40 или 60 тыс. чел. это сильно завышенные цифры).