На наш взгляд, общий безвозвратный урон победителей можно оценить в две-три сотни бойцов, тогда как противник потерял 8 000 убитыми и утонувшими. Такие малые потери убитыми победившей стороны не такое уж редкое явление для крупных сражений той эпохи^[180]. Как известно, наибольший урон проигравшая сторона обычно несла при массовом бегстве бойцов с поля битвы в случае преследования конницей противника, а также при попытках бегущих переправиться через реки. В нашем случае полагаем, что большая часть казаков Хмельницкого и поляков погибли не на поле битвы, а как раз при неудачной попытке переплыть Днепр^[181].

Епископ Мефодий в письме царю превозносил победу под Каневом в следующих выражениях: «И ныне твоим, великого государя, счастьем, не только что твои, великого государя, изменничьи Заднепрские черкасские городи от таковой на них преславной победи напал страх и трепет великий, но и польскому королю ведомость о том коли придет, то король и вся Польша вострепещет и убоятца…»^[182].

После победы Яким Сомко сообщил Осипу Коковинскому, что «Каневской полк и Белоцерковской и Корсунской и Черкасской добивают челом» государю и хотят под его «государеву высокую руку». Сразу после этого он послал «полковника Лизагуба в Канев, что быть ему по прежнему в Каневе полковником и приводить к кресту Каневской полк». Сомко также «послал листы за Днепр к полковником и черни», чтобы «сдавались без крови»^[183].

Поход М. Приклонского на Правобережье и бой под Бужиным

3 (13) августа 1662 года

Итак, в июле 1662 г. попытки Хмельницкого захватить Переяслав закончились сокрушительным разгромом его войска в битве под Каневым. Русские под началом кн. Г.Г. Ромодановского и казаки Я. Сомко добились решающей победы над противником. По признанию проигравшей стороны, в сражении погибло и утонуло в Днепре 6 тыс. казаков Юрия Хмельницкого и 2 тыс. поляков. Тяжелое поражение Хмельницкого привело к развалу его армии, остатки которой разбегались по домам. Согласно выводу историка А.И. Маркевича, с которым можно согласиться, Хмельницкий под Каневом «чуть не погубил всего своего войска, он потерял бы Чигирин, если бы ему не помогли татары»^[184]. Гетман полностью утратил авторитет военачальника в среде казаков, многие из них не желали служить под его знаменами.

^{Ремень с банделерами. XVII в. Калужский краеведческий музей}

Польский король Ян Казимир в то время не смог направить на Украину значительные воинские силы для поддержки своего ставленника. У русского командования появился реальный шанс перенести боевые действия на правый берег Днепра, взять столицу Гетманщины — Чигирин — и добиться перехода правобережных полков на сторону Москвы.

Однако, помня о тяжелом Чудновском поражении 1660 г. от поляков и крымских татар, русское командование не спешило бросать в бой все находящиеся на Украине войска, а направило за Днепр лишь часть имеющихся в распоряжении сил. Их задача состояла в том, чтобы привести к присяге царю приднепровские казацкие полки Правобережья, все еще сохраняющие верность Хмельницкому. На походе за Днепр решительно настаивали давний сторонник Москвы епископ Мстиславский и Оршанский Мефодий и нежинский полковник Василий Золотаренко. Следует напомнить, что сразу после победы над Хмельницким Яким Сомко оставил в Каневе полковником своего сторонника Ивана Лизогуба, т. е. земли Каневского полка к этому времени стали плацдармом для развития наступательной операции Москвы на правом берегу.

Совместным действиям русских войск и казацких полков Левобережья мешал конфликт между Якимом Сомко и Василием Золотаренко, которого активно поддерживал епископ Мефодий. Мефодий и Золотаренко настраивали против Сомко и Ромодановского, сообщая князю ложные слухи о якобы готовящейся измене Сомка. Не доверяя последнему, Ромодановский писал царю, что «гетман Еким Самко» отказался идти с ним в поход на правый берег, «перешед Днепр стал в Каневе, и полковники, которые с ним единомышленники, остались с ним же». По словам воеводы, «раденья» от Сомко государю и «промыслу над заднепрскими городами никакова нет»^[185]. Когда впоследствии русские заняли Черкассы, Яким Сомко «ис Канева пошел к себе в Переяславль». Со слов Ромодановского, с ним тогда находились лишь «Нежинский полковник Василей Золотаренко да Плотавской Демьян Гуджел с полки». Князь писал, что не в пример Якиму Сомку, они «государю служат верно»^[186].

^{Крепость Чигирин в 1678 г. Рисунок из дневника П. Гордона}

Н.И. Костомаров, следуя за «Летописью Самовидца», излагает эти события совершенно иначе, обвиняя Ромодановского в том, что это он не взял с собой в поход Сомко. Враги Сомко — епископ Мефодий и Золотаренко — стали советовать Ромодановскому оставить Сомко в Каневе, требуя «немедленно идти за Днепр. Они рассчитывали, что война закончится без Сомка, и таким образом кредит его безвозвратно подорвется у царя. Ромодановский, ненавидя Сомка, послушал их и двинулся, не сказав ничего об этом Сомку. Последний, узнав, что воевода и прочие козаки вышли, сам наскоро собрался и торопился догнать Ромодановского, но не успел. Ромодановский встал в Богушевке над Днепром, отправил на другой берег стольника Приклонского с значительным отрядом московских людей и казаков, а сам с остальным войском пошел далее вниз, по левому берегу Днепра»^[187].

Самовидец, с большой симпатией пишущий о храбром и авторитетном в казацкой среде Якиме Сомке, вероятно, отчасти прав. Отметим лишь, что Сомко сам дал повод Ромодановскому к обиде на него, присвоив трофейные пушки, взятые русскими под Каневым. Однако в данном случае установить, по чьей вине Сомко не пошел за Днепр, очень сложно. Епископ Мефодий и Золотаренко, интригуя против Сомка, сделали все, чтобы посеять недоверие к нему. Согласно летописцу, Ромодановский, «не ожидаючи приезду Сомкового з Переяславля рушил з войсками московскими, при котором и Васюта з полком Нежинским пойшол, иные усе полки зоставивши, до которих Сомко приехавши, аже не застал князя, до Канева рушил», т. е. повернул обратно^[188]. Примерно так же этот конфликт описывает Г. Грабянка^[189]. С. Величко ничего не говорит о сложных отношениях Ромодановского и Сомко, ошибочно полагая, что казаки Сомко были в походе к Бужину вместе с русскими^[190]. Неучастие в походе за Днепр Сомко с Переяславским полком привело к тому, что некоторые полковники — его сторонники, также проигнорировали предстоящую кампанию. Черниговский, Прилуцкий, Лубенский, Миргородский и другие полки Левобережья остались на своих местах.

24 июля 1662 г. Василий Золотаренко со своими казаками переправился через Днепр и двинулся к Корсуни. Вместе с Золотаренко был послан отряд из Белгородского разряда: пешего солдатского строя подполковник Григорий Спешнев с солдатами (из полка Я. Инвалта) и рейтарского строя майор Петр Стромичевский с рейтарами (из полка М. Гопта)^[191]. Золотаренко должен был занять Корсунь и привести ее жителей к присяге царю. Вскоре этот город без боя перешел на сторону Москвы. Полковником Корсунского полка был поставлен Степан Золотаренко. В то же самое время в Черкассы, также с целью присяги царю, был направлен подполковник Любим Вязевский (из полка В. Кормихеля)^[192].