По мнению рецензента, я трачу много времени на доказательство того, что «именно крымские татары, а не казаки Выговского разгромили отряд Пожарского». Т.Г. Таирова-Яковлева пишет, что украинские казаки и их старшина не были во время Конотопской битвы «неактивными» и «неэффективными», они, напротив, предпринимали серьезные меры для прекращения кровопролития. Так, в разгар сражения вся старшина во главе с «гетманом северским» Г. Гуляницким, генеральным обозным Т. Носачем, генеральным судьей Г. Гапановичем, знаменитыми полковниками И. Богуном, П. Дорошенко, М. Ханенко, О. Гоголем и другими, призвали союзного с А.Н. Трубецким И. Беспалого остановить военные действия». По словам рецензента выходит, что во время битвы казаки вместо того, чтобы сражаться, писали письма «турецкому султану», уговаривая сторонников Беспалого прекратить войну. В таком случае их роль в сражении была даже меньше той, что отвожу им я. Не говоря уже, что вышеуказанное обращение старшины к Беспалому датировано 1 июля[284], тогда как сама битва была 28 июня 1659 года. Очевидно также, что подобное обращение преследовало цель не «прекратить кровопролитие», как пишет Т.Г. Таирова-Яковлева, но отколоть казацкое войско Беспалого от русского войска Трубецкого. Если бы старшина действительно хотела мира, она бы обращалась не к подчиненному воеводы, а непосредственно к нему самому.
В заключение рецензент высказывает мнение, что следует «спорить не о том кто кого победил и сколько при этом погибло, но о причинах, почему началось кровопролитие — всего через пять лет после Переяславской рады, какие ошибки лидеров обеих сторон привели к этому и какие из этого можно сделать исторические выводы». В ответ обратимся к аналогии: что произойдет, если следователь, расследуя преступление, будет изучать только его причины и последствия, но проигнорирует роли каждого из соучастников, способ совершения, характер и размер причиненного вреда и тому подобное? Будет ли такое расследование полным и объективным? Споры возникают не на пустом месте. Если спорят историки, то это значит, что какие-то важные вопросы требуют разрешения, в том числе о победе и потерях, — исследователю обязательно необходимо установить истину, иначе реконструкция хода события будет неполной, что в целом даст неверную оценку и ошибочные общие выводы. Более того, недооценка военного фактора, его значения и последствий, может привести к прямо противоположным выводам, что мы как раз и наблюдаем в работах Т.Г. Таировой-Яковлевой.
Разумеется, о причинах казацкого мятежа и ошибках лидеров тоже следует говорить, но с учетом решения проблемных военных вопросов. Тогда это будет действительно комплексный подход в изучении истории, а не выборочный, избирательный, исключительно с польско-украинской стороны, который отстаивает рецензент, демонстрируя отсутствие критического анализа нарративных источников. Безгранично доверяя информации из казацких летописей и польских хроник, Т.Г. Таирова-Яковлева высказывает ничем не обоснованные сомнения в достоверности русских делопроизводственных материалов.
Касаясь собственных работ рецензента[285], надо отметить следующее: пытаясь объяснить мотивы действий Выговского, Т.Г. Таирова-Яковлева представляет его невинной жертвой обстоятельств, что входит в полное противоречие с большинством характеризующих гетмана материалов как с русской, так и с польской стороны. В этом «личностно-эмоциональном» и трепетном отношении к превозносимому Татьяной Геннадьевной Выговскому, погрузившему Украину в пучину гражданской войны — «Руины», она значительно упрощает русско-украинские отношения, отстаивая тезис об имперской экспансии Москвы как решающем факторе в процессе ликвидации Гетманщины.
В заключение хочется сказать, что прежде, чем оценивать полноту или фрагментарность сохранившихся в РГАДА материалов, относящихся к Конотопской эпопее, рецензенту следовало бы изучить этот комплекс. Результатом моей работы с неопубликованными архивными документами Разрядного приказа по указанной теме стала более, чем 400-страничная диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, основу которой составили как российские источники, большей частью ранее не использовавшиеся исследователями, так и все имеющиеся к настоящему времени польские и украинские публикации.
notes
Примечания
1
РГБ. Ф. 722. Оп. 1. Д. 320; Булычев А.А. Между святыми и демонами. Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. М., 2005. С. 105.
2
Соколов А. Князья Пожарские и Нижегородское ополчение. Нижний Новгород; Саранск. 2006. С. 9.
3
Там же. С. 12.
4
Савелов Л. M. Князья Пожарские. М., 1906. С. 6.
5
К середине XVII века к таковым относились: Воротынские, Голицыны, Куракины, Морозовы, Одоевские, Пронские, Романовы, Темкины-Ростовские, Буйносовы-Ростовские, Репнины, Трубецкие, Урусовы, Хованские, Черкасские, Шеины и Шереметевы.
6
Спиридов М.Г. Сокращенное описание служб благородных российских дворян. М., 1810. Ч. 2. С. 71.
7
Разрядные книги 1598–1638 гг. М., 1974. С. 244, 249.
8
Савелов Л. В. Указ. Соч. С. 87.
9
Акты Московского государства (далее — АМГ). СПб. 1894. Т. 2. С. 44.
10
АМГ. Т. 2. 37.
11
Там же. С. 36.
12
Там же. С. 36.
13
Боярская книга 1639 г. М., 1999. С. 38.
14
Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII века. М., 1996. С. 111, 116.
15
Савелов Л. М. Указ. Соч. С. 87.
16
Там же. С. 87.
17
Дворцовые разряды. СПб., 1852. Т. З. Стб. 238.
18
АМГ. Т. 2. С. 136, 138, 141.
19
Барсуков А.П. Указ. Соч. Т. З. С. 305.
20
Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. М. Л., 1948. С. 351.
21
Там же. С. 354.
22
Там же. С. 354.
23
Там же. С. 356.
24
Там же. С. 353.
25
Там же. С. 373.
26
Там же. С. 379.
27
Там же. С. 382.
28
АМГ. Т. 2. С. 174.
29
Там же. С. 382.
30
АМГ. Т. 2. С. 188.
31
АМГ. Т. 2. С. 174.
32
АМГ. Т. 2. С. 188.
33
Боярская книга 1639 г. М., 1999. С. 25.
