Некоторые авторы предлагают в связи с этим под термином «посягательство» понимать только нападение – как наиболее распространенную в ситуации необходимой обороны форму посягательства^[1207].

Думается, однако, что правомерная защита возможна и против ненасильственного общественно опасного посягательства: например, в случаях пресечения кражи, ненасильственного грабежа, неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством, уничтожения или повреждения чужого имущества, оскорбления и т. п., когда посягательство не связано с насилием или угрозой его применения. Не случайно повод для применения оборонительных мер именуется в законе не нападением, а общественно опасным посягательством.

Этимологически слово «посягательство» означает «попытку (незаконную или осуждаемую) сделать что-нибудь, получить что-нибудь»^[1208]. Оно точно отражает то явление, против которого допустима оборона.

В качестве примера общественно опасного посягательства, породившего право на оборону, можно сослаться на следующее дело.

Б. пришел в гости к своей двоюродной сестре Н. и ее мужу Р. Последний находился в нетрезвом состоянии и предложил Б. с ним выпить.

Однако Б. пить отказался и, обратив внимание, что у сестры на лице следы побоев, стал выяснять их происхождение. Р. не отрицал, что избил жену, и начал нецензурно оскорблять ее.

Р. и раньше беспричинно избивал жену. Характеризовался он отрицательно, ранее был судим, злоупотреблял спиртными напитками, скандалил в семье. Когда начался разговор о Н., Р., демонстрируя пренебрежительное отношение к ней, ударил ее по лицу. Б. пытался остановить Р., но тот стал оскорблять его, заявляя, что Б., видимо, сожительствует с сестрой, поэтому и защищает ее. Затем он схватил Б. за волосы, свалил на пол, начал бить его головой о пол. Н. и несовершеннолетний Д. оттащили Р. от Б. Тогда Р. набросился на Б. с кухонным ножом. Последнему удалось выхватить нож из рук Р. и нанести ему множество ударов в различные части тела, в том числе в сердце, отчего Р. скончался.

Краснодарским краевым судом Б., которому органами предварительного следствия было предъявлено обвинение в убийстве, был оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления. Суд признал, что Б. действовал в состоянии необходимой обороны от преступного посягательства Р., сопряженного с насилием, опасным для его жизни, и не превысил ее пределов^[1209].

В то же время не требуется, чтобы посягательство было непременно преступным. Достаточно, чтобы оно было общественно опасным и по объективным признакам воспринималось как преступное нападение.

Поэтому допустима необходимая оборона от посягательства душевнобольного, малолетнего или лица, действующего под влиянием устраняющей его вину фактической ошибки^[1210]. Нельзя не согласиться с мнением А. Ф. Кони, что «лицу, подвергающемуся нападению, некогда размышлять, с сознанием или без сознания на него нападают»^[1211].

Бежавший из психиатрической больницы Демин, преследуя гражданку Петрову, пытался нанести ей железным прутом удар по голове. Оказавшийся в это время на месте происшествия сотрудник милиции Васин предотвратил убийство, произведя выстрел в нападавшего, и ранил его в руку. Действия Демина, хотя он и был невменяем, представляли реальную общественную опасность. Чтобы ее устранить, Васин с полным основанием использовал право на необходимую оборону и спас жизнь Петровой^[1212].

Тем не менее вопрос о допустимости необходимой обороны против общественно опасных деяний невменяемых и лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, все еще является предметом дискуссии. Некоторые авторы полагают, что защитительные действия против общественно опасных посягательств заведомо невменяемых и малолетних следует оценивать по правилам о крайней необходимости^[1213]. С таким подходом согласиться нельзя. Как справедливо отметил профессор Т. Г. Шавгулидзе, «состояние необходимой обороны является объективной реальностью, вызываемой объективно опасным посягательством. И при этом знание или незнание обороняющимся субъективного состояния нападающего не может изменить характера посягательства и тем самым создать или исключить состояние необходимой обороны»^[1214]. К тому же, согласно требованиям закона, крайняя необходимость сопряжена с причинением вреда не посягающему, а третьим (посторонним) лицам.

Следует иметь в виду, что в УК Индии, Сингапура и некоторых других стран английского общего права специально оговаривается право обороны в отношении посягательств душевнобольного и малолетнего лица^[1215].

Необходимая оборона допустима и против незаконных действий должностных лиц, посягающих путем злоупотребления служебным положением на законные права и интересы граждан.

Еще А. Ф. Кони в своей работе «О праве необходимой обороны» (1865) писал о допустимости сопротивления официальным лицам, злоупотребляющим своей властью. По его мнению, «в справедливости и целесообразности допущения необходимой обороны в случае незаконных действий общественной власти нельзя сомневаться»^[1216].

«Авторитет власти, – указывал профессор С. В. Познышев, – роняется не обороной против ее противозаконных посягательств, а самими этими незаконными действиями, которые, как незаконные, и не должны пользоваться защитой закона»^[1217].

Применительно к рассматриваемой ситуации речь, разумеется, идет о заведомом, явном произволе, об очевидно противоправных действиях представителей власти и других должностных лиц. При этом имеется в виду совершение должностным лицом действий, входящих в его служебную компетенцию, но совершенных с превышением служебных полномочий. Если же должностное лицо совершает общественно опасные действия, которые вообще не входят в его служебную компетенцию, то оно действует как частное лицо, и, как справедливо отмечает Т. Г. Шавгулидзе, «при осуществлении против него необходимой обороны не имеет значения, является ли оно вообще должностным лицом»^[1218].

Поздним летним вечером сотрудник милиции Егоров, одетый в гражданскую одежду, проходя по лесопосадке одного из городских районов, обнаружил там Сачко и его знакомую Ларису М. Молодые люди сидели и разговаривали. Внезапно подойдя к ним, Егоров сказал, что он работник милиции, и спросил, что они здесь делают. Сачко и М., испугавшись, бросились бежать, но Егоров схватил девушку за руку. Затем он предложил Сачко идти домой, а на его просьбу отпустить девушку ответил, что с ней он еще поговорит. Заподозрив неладное, Сачко побежал в расположенный неподалеку дом, в котором жила М., и, объяснив, что Ларису обижает какой-то хулиган, схватил попавшийся под руку молоток и возвратился в лесопосадку Поскольку Егоров продолжал удерживать М., Сачко подбежал к нему и ударил его молотком по голове, причинив легкие телесные повреждения с расстройством здоровья. Сачко был осужден Донецким областным судом за посягательство на жизнь работника милиции. В кассационном порядке приговор был оставлен без изменения. Рассмотрев дело в порядке надзора по протесту заместителя Генерального прокурора Украины, Пленум Верховного Суда Украины указал, что поскольку Сачко и М. общественный порядок не нарушали, у работника милиции не было оснований для вмешательства, а тем более для задержания М., действовал он незаконно и своим поведением вызвал у Сачко подозрения, что он не является сотрудником милиции (удостоверение он не показывал) и что М. угрожает опасность, поэтому Сачко и вступился за нее. Приговор по делу был отменен за отсутствием в действиях Сачко состава преступления^[1219].

Конечно, необходимая оборона допустима лишь против таких действий должностного лица, в противоправности которых обороняющийся убежден, и это убеждение обосновано конкретными обстоятельствами дела^[1220]. Это, например, превышение должностным лицом власти или служебных полномочий, сопровождавшееся насилием, применением оружия, специальных средств и т. п. грубые нарушения закона. Если же действия должностного лица по форме, внешне, соответствуют законным требованиям, то насильственное сопротивление, как правило, не может быть оправдано.