При установлении причинной связи по делам об убийстве необходимо иметь в виду следующее:

а) действия (бездействие) субъекта, предшествовавшие наступлению смерти, могут быть признаны ее причиной только в том случае, если в момент их совершения они явились необходимым условием ее наступления, т. е. таким условием, не будь которого, смерть не наступила бы;

б) эти действия (бездействие) в момент их совершения должны создавать реальную возможность наступления смерти.

Сложные вопросы по установлению причинной связи возникают в правоприменительной практике, например, по делам об убийствах, совершенных в групповых драках.

Показательно в этом плане следующее дело из практики Воронежского областного суда.

Во время групповой драки между находившимися на сельскохозяйственных работах студентами и местными жителями был убит гр-н С. При наружном осмотре трупа было установлено, что С. причинены телесные повреждения в лобную и теменную области головы. Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы смерть С. наступила от удара тупым предметом в теменную область головы с последующим кровоизлиянием в кору головного мозга. Телесные повреждения в лобной области головы в причинной связи со смертью не стояли. Расследованием по делу было установлено, что удар в лобную часть головы нанес С. во время драки гаечным ключом студент К. После этого студент М. деревянной рукояткой вил нанес С. смертельное повреждение в теменную область головы. Как К., так и М. действовали при этом с неопределенным (неконкретизированным) умыслом. Органы предварительного следствия и суд совершенно правильно квалифицировали по ст. 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ) действия одного лишь М. Именно эти действия явились необходимым условием причинения смерти С. и в момент их совершения создали реальную возможность ее наступления. К. же бы осужден по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР (п. «а» ч. 2 ст. 213 УК РФ).

При выяснении объективной стороны убийства необходимо также уделять внимание месту, времени, способам и орудиям, всей обстановке совершения этого преступления.

Некоторые способы совершения убийства учитываются законодателем в качестве отягчающего данное преступление обстоятельства (особая жестокость, общеопасный способ – п. «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Как уже отмечалось, субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной виной. Умысел при этом может быть как прямым, так и косвенным. Лицо осознает, что совершает деяние (действие или бездействие), опасное для жизни другого человека, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего и желает (при прямом умысле) либо сознательно допускает наступление смерти или безразлично относится к ней (при косвенном умысле).

Классическим примером убийства с косвенным умыслом может служить следующее дело.

Е. и К., решив ограбить магазин, напали на сторожа Г., обезоружили его, повалили на землю, связали ему руки и ноги и заткнули в полость рта носовой платок. После этого преступники ограбили магазин. Сторож Г. в результате закрытия гортани платком скончался от асфиксии. Суд отверг объяснения Е. и К. в той части, что они якобы не имели умысла лишить Г. жизни. Затыкая сторожу в полость рта платок, Е. и К. сознавали опасность своего поведения для жизни Г. и предвидели возможность наступления от этого его смерти. Преступники не желали смерти Г., однако, действуя подобным образом, они сознательно допускали смертельный исход, относясь к нему безразлично. Поэтому действия Е. и К. в этой части были правильно расценены Ростовским областным судом как убийство с косвенным умыслом.

Исключительно важное значение имеет установление по делам этой категории мотивов и целей лишения потерпевшего жизни. В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999 г. по этому поводу, в частности, говорится: «По каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания»^[977].

Особую сложность для правоприменительной практики представляет выявление направленности умысла в момент нанесения потерпевшему тех или иных ранений. Практические работники не всегда четко понимают, по каким признакам можно судить о такой направленности. А это прежде всего объективные признаки: способ причинения вреда жизни или здоровью, особенности используемых при этом орудий и средств, количество и локализация ранений, обстановка совершения преступления, характер взаимоотношений между обвиняемым и потерпевшим, наличие и содержание предшествующих угроз, поведение обвиняемого во время и после криминального акта и др. В зависимости от сочетания указанных признаков и решаются вопросы о направленности умысла и его видах, разграничении убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, отграничения покушения на убийство от причинения вреда здоровью той или иной степени тяжести, убийства от неосторожного причинения смерти и др.

Показательно в этом плане следующее дело.

П. и Е. затеяли в автобусе ссору с Ш. и И. На остановке Ш. и И. вышли из автобуса и попытались укрыться от преследователей в парадном одного из домов, но те догнали их. П. нанес И. удар ножом в грудь и дважды ударил в грудь ножом Ш. Раненый Ш. попытался спрятаться в подъезде соседнего дома, но Е. обнаружил его и ударил скамейкой по голове, а подоспевший П. еще раз нанес Ш. удар ножом. Дальнейшее избиение Ш. было прекращено благодаря вмешательству граждан. П. и Е. скрылись, а Ш. и И. были доставлены в больницу в тяжелом состоянии. Спустя три часа И. умер; Ш. были причинены тяжкие телесные повреждения.

Районный народный суд квалифицировал действия П. и Е. как умышленное причинение тяжких телесных повреждений.

Заместитель Генерального прокурора СССР в порядке надзора принес по этому делу протест. В нем отмечалось, что действия П. и Е. квалифицированы судом неправильно, поскольку орудие, которым было совершено преступление, способ его применения (нанесение ударов ножом в грудь) и характер причиненных повреждений (ранение сердца и др.) свидетельствовали об умысле П. и Е. на убийство.

Президиум областного суда удовлетворил этот протест. Дело было направлено на новое рассмотрение^[978]. При вторичном рассмотрении дела П. был осужден за убийство И. из хулиганских побуждений и за покушение на убийство Ш. по тем же мотивам; Е. был осужден за покушение на убийство Ш. из хулиганских побуждений.

Иногда в правоприменительной практике не уделяется должного внимания тем разновидностям умысла, которые прямо в законе не указаны, но относительно полно разработаны теорией уголовного права. В особенности это касается часто встречающегося по делам о преступлениях против жизни и здоровья неопределенного (неконкретизированного) умысла, при котором виновный предвидит, что в результате его действий наступят преступные последствия, но не представляет их себе достаточно определенно. В таких случаях он несет ответственность в зависимости от фактически наступивших последствий, что не всегда правильно понимается на практике.

Между супругами Т. сложились неприязненные отношения в связи с тем, что муж пьянствовал и поздно возвращался домой.

Однажды Т. вернулся домой ночью в нетрезвом состоянии и между супругами возникла ссора, во время которой Т. ударил жену табуретом по голове.

Нанося удар с большой силой табуретом в жизненно важный орган, Т. предвидел, что в результате его действий будет причинен вред либо жизни, либо здоровью потерпевшей, но не представлял себе преступные последствия достаточно определенно. Он и не задумывался над ними (хотел «проучить» жену). Его сознанием охватывалась возможность причинения любого вреда (от легкого вреда здоровью до повреждений, несовместимых с жизнью, как произошло на самом деле). Поскольку жена Т. от полученных повреждений скончалась, он был осужден Воронежским областным судом за убийство. Если бы она осталась жива, он бы отвечал за причинение вреда здоровью в зависимости от фактически наступивших последствий (тяжкий, средней тяжести или легкий вред).