О наличии умысла на убийство могут свидетельствовать направленность действий виновного на нарушение функций или анатомической целости жизненно важных органов потерпевшего, применение таких орудий или средств, которые по своему характеру способны причинить смерть, достаточная интенсивность действий виновного, множественность причиненных потерпевшему ранений, сознание несовместимости причиняемых повреждений с жизнью, сознательное использование обстановки, заведомо исключающей быстрое оказание медицинской помощи, ранее высказанное виновным намерение лишить потерпевшего жизни и иные подобные обстоятельства.

Б. Мотивы и цели умышленных убийств

Правильное изучение субъективной стороны преступления немыслимо без тщательного исследования мотива и цели преступного деяния.

Мотив преступления^[712] – это то внутреннее побуждение, которое вызывает у человека решимость совершить преступление и которым он затем руководствуется при его осуществлении^[713]. Значение мотива преступления таково, что некоторые ученые образно сравнивали его с «сердцем и клеткой» состава преступления^[714].

Сознательное действие человека всегда связано с определенной мотивацией поведения. Безмотивных действий не существует, если только эти действия не совершаются душевнобольным в состоянии такого заболевания, которое исключает сознательную мотивацию поступков.

Мотив как побуждение человека совершить определенный поступок, и в частности мотив преступления, представляет собой сложный эмоциональный и волевой процесс, происходящий в психике человека.

Мотив непосредственно связан с волевым действием человека. «В процессе образования воли, направленной на определенное действие, наибольший интерес для криминалиста, – указывает Б. С. Утевский, – представляет решение. Принятие решения означает появление у лица того, что криминалисты называют умыслом»^[715]. Но принятию решения предшествует «сложный процесс обсуждения различных возможностей: действовать или воздержаться от действия, в каком направлении действовать, каким путем и каким способом действовать»^[716]. В психологии этот процесс называется борьбой мотивов.

Как отмечает Б. М. Теплов, «борьба мотивов в подлинно волевом действии – это всегда борьба между сознанием долга, чувством долга и какими-либо противоречащими долгу побуждениями»^[717]. При образовании решения в конечном счете побеждает какой-либо один мотив, который и определяет дальнейшее направление воли человека. При принятии преступного решения (образовании умысла) общественно опасный мотив побеждает сознание долга.

Итак, мотив порождает умысел на совершение преступления. На это обстоятельство указывал еще в 1918 г. Л. А. Саврасов: «…мотив преступления есть та живая, окрашенная эмоциональными тонами, глубоко внедренная в психику идея, которая при известном толчке – импульсе извне порождает в результате более или менее сложного душевного процесса умысел – волю к преступлению»^[718].

Цель преступления – это те фактические результаты, которых виновный желает достичь посредством совершения преступления^[719]. Цель преступления определяет направленность преступного деяния.

Особо важное значение анализ мотивов и целей преступления имеет по делам об умышленном убийстве. Установление мотивов и целей убийства необходимо для оценки степени общественной опасности совершенного преступления и личности преступника, для квалификации содеянного, для индивидуализации наказания, для установления причин и условий, способствующих совершению убийств^[720].

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении № 4 от 4 июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» указал: «Обратить внимание судов на необходимость при рассмотрении дел об умышленном убийстве наиболее полно и всесторонне исследовать все обстоятельства дела и, в частности, тщательно выяснять мотивы, цели (курсив наш. – Э. П.) и способы убийства, что имеет решающее значение для установления данных, влияющих на квалификацию преступления и назначение наказания. В приговоре должны быть точно, с приведением необходимых доказательств, изложены факты, давшие основание суду прийти к соответствующим выводам по делу.

Указывая мотивы преступления, суды не должны ограничиваться формулировками в виде неопределенной ссылки на низменные побуждения, а должны в каждом отдельном случае конкретно указывать, в чем именно заключались эти побуждения, толкнувшие виновного на совершение убийства»^[721].

В определении по делу У. судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР указала: «Убийство принадлежит к числу тех преступлений, для установления которых имеет существенное значение выяснение мотивов, побудивших данное лицо совершить его. От того, каковы эти мотивы, зависит квалификация преступления, так как одни из них признаются отягчающими обстоятельствами, другие – обстоятельствами, смягчающими вину…»^[722]

Отсутствие точных данных о характере мотивов и целей совершенного убийства свидетельствует о том, что следственные и судебные органы не раскрыли полностью совершенное преступление.

На недооценку на практике мотивов и целей совершенного убийства указывалось в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве»: «Суды в ряде случаев недостаточно выясняют мотивы совершенного преступления, имеющие значение для правильной квалификации преступления и определения размера наказания. При неустановлении действительных мотивов убийства суды часто квалифицируют действия виновного как убийство, совершенное из хулиганских побуждений»^[723]. К сожалению, подобного рода ошибки, отмечавшиеся Пленумом Верховного Суда СССР в 1960 г., допускаются на практике и в настоящее время.

Приговором Верховного Суда Марийской АССР К. был осужден за убийство жены по п. «б» и «г» ст. 102 УК РСФСР. Обстоятельства совершенного преступления таковы. 1 февраля 1962 г. супруги К. были в гостях. Возвратившись домой в нетрезвом состоянии, К. напал на жену, сбросил ее с кровати и нанес ей несколько ножевых ранений, от которых она скончалась. В приговоре указано, что К. совершил убийство из хулиганских побуждений. Рассмотрев дело в порядке надзора, Президиум Верховного Суда РСФСР указал, что квалификация действий К по п. «б» ст. 102 УК РСФСР является необоснованной. В постановлении Президиума говорится: «Признавая его (К. – Э. П.) виновным в убийстве К-ной из хулиганских побуждений, суд первой инстанции и Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР не мотивировали ничем свои выводы. В приговоре по этому вопросу лишь в общей и неконкретной форме указано, что о хулиганских мотивах преступления свидетельствуют все обстоятельства дела. В кассационном же определении вообще не приведено никаких доказательств хулиганских мотивов убийства… Выводы суда о хулиганских мотивах убийства являются несостоятельными. Из материалов дела следует сделать заключение, что убийство жены было совершено К. на почве ревности и неприязненных отношений, которые сложились между супругами»^[724]. Президиум Верховного Суда РСФСР исключил из приговора и кассационного определения осуждение К. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР.

Мотивы и цели умышленныхубийств весьмаразнообразны. Убийства совершаются из хулиганских побуждений, ревности, корысти, на почве семейных неурядиц, с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение и т. п.

В некоторых случаях мотив и цель убийства играют роль квалифицирующих обстоятельств. Наличие корыстных и хулиганских побуждений (п. «а» и «б» ст. 102 УК РСФСР), кровная месть (п. «к» ст. 102 УК РСФСР), цель сокрытия другого преступления или облегчения его совершения (п. «е» ст. 102 УКРСФСР) превращают простой состав убийства в квалифицированный.