— Лесса, мне необходима информация… сведения… знания о мире… обо всем, что происходит, — он с трудом подобрал формулировку.

— Дитя неразумное… Спрашивай.

— Деревня Лакри. Далеко до нее?

— Дня три.

— Хм, время сходится… У вас там по соседству нет белого сияния? Купол, жуткий до мурашек?

— Полдня ходьбы. Только Старые говорят, Белый Свет проклят. А по мне, так ничего особенного. Дров подкинь… Хватит. Я ходила разок; Старым верь, но проверь. Давно дело было… Теперь к Свету не подберешься из-за черных сейдукков.

— Исчерпывающе, — вклинился в монолог Настройщик. — Черные сейдукки… Нет, лучше обрисуй мне ситуацию в целом. Кто воюет, кто силен, кто нет?

— Все воюют. — Лесса плотнее запахнула куртку. — Вокруг нашей деревни земли Фэрнайтов, Апохов, Кэрсибов и Лэндов. Уж не знаю почему, но Ведущие их крепостей не нравятся друг другу. Они сходятся на поле смерти и бьются от рассвета до заката, а иногда и после.

— Хэмпокийцы, сей… Как их там? — щёлкнул пальцами Михаил.

— Сейдукки встали лагерем у Белого Света. Никто не знает их. Они пришли с восхода, ни с кем не воюют, никого не трогают. Фэрнайты пытались куснуть их: узнать соседей. А черные так врезали Каролу Первому, что апохи…

— Стоп, — взмолился Михаил. — Как выглядят Черные? Только, ради всего святого, коротко.

— Зеленые.

— Что «зеленые»?

— Они зеленые.

— Тогда почему черные?

— Ты спятил, да?

— Хоор. — Михаил сплюнул. Сломал и швырнул в пламя пару веток. — Ахун бибар…

— Сейдукки справные соседи, покупают у нас зерно и мясо. Лакри по округе одна из самых зажиточных деревень, — с гордостью уточнила женщина.

— Охотно верю… А хэмпокийцы? Кто они?

— Лесные пираты. Ну есть водные пираты, у них там свои крепости на море. Они нападают на прибрежные порт-укрепления, корабли и все такое. А есть лесные, как хэмпоки, — мразь, подонки, сорги.

— Хэмпокийцы также враждуют со всеми?

— Еще как.

— Интересно. — Михаил задумчиво почесал макушку. Тотальные необъяснимые войны — верный признак подступавшего Хаоса. — А у вас небо, случаем, не белело?

— Нет.

Тонкий лучик надежды коснулся Настройщика. Если они нашли мир, готовый раствориться в Хаосе, их путь, почитай, закончен. Щит в любом случае перекроет несколько слоев в плюс, столкнется с Хаосом и… Нечего гадать. Михаил потер руки.

— У тебя вид немного странный, — нахмурилась Лесса. — Не вздумай приставать ко мне.

— Чего? Ах, приставать… Иди ко мне, крошка. Куда?!

Лакрийка выхватила из костра головню, вскочила и замахнулась.

— Шутка не прошла. Спи, давай.

— Имей ввиду, сон у меня чуткий.

— Многие так говорили, пока им по темечку не стукнули… Да шучу я!

— Я не боюсь тебя, — сонно улыбнулась женщина. Дневные приключения утомили ее настолько, что она уснула, не донеся голову до охапки веток.

Сомкнулась ночь вокруг одинокого димпа. Закончится бесконечный поиск, и он вернется на круги своя. Михаил поежился: не ко времени бередить нервы и память. Вспомнилась Арда — образ промелькнул среди деревьев и растаял. Кляня себя на чем свет стоит, Михаил воссоздал спектр утерянного рисунка ханасийки — потрепанного, видавшего не один бой.

Заметалась во сне Лесса. Вскрикнула, притихла… Открыла глаза:

— Спокойно?

— Спокойно.

— Моя очередь. Не волнуйся, я хороша в дозоре.

— Верю.

Тьма и покой. Сон.

***

— Не вздумай, — предупредил Михаил.

Лесса так и замерла со вскинутой рукой. Ее план быстрого вывода спутника из сна необъяснимо провалился. Кто же знал, что Красноглазому сомкнутые веки не помеха? Или больно слух острый?

— Как ты догадался? — Лакрийка склонилась к остаткам фруктов.

— Много вас таких. — Михаил сел и тряхнул головой; в мозгах туман и серая вата. Мир накрыла духота Насыщенный испарениями воздух никоим образом не удовлетворял простой потребности дышать.

— Возьми. — Протянув спутнику округлый плод, Лесса присела подле серой россыпи пепла.

— Тебе не жарко? — Михаил приник к фляге и заработал удар по рукам.

— Береги воду. Ешь, ксин утоляет жажду. Только быстрее, нам далеко идти.

Благоразумно промолчав, Михаил глянул вверх — туда, где в переплетении листвы мелькали пятна неба. Небо имело предгрозовой фиолетовый цвет.

— Ариска вчера кричала, — нахмурилась Лесса. — Дождь будет.

— Не растаем. — Михаил встал, поправил экипировку. В желудке заурчало. — Тут в окрестностях мясо есть? Мне бы разбавить избыток витаминов…

— Не совсем понимаю…

— Дичь, Лесса, дичь.

— Сходи, добудь, — усмехнулась женщина.

— В путь, — уклонился от спора Михаил.

Двигаться в горячем киселе воздуха то еще удовольствие. Каждое усилие ударно высушивало организм. Благо заросли чуть поредели: золотистые деревья, широколистные папоротники и кусты, напоминавшие морковную ботву, не доставляли особых хлопот. Снеся мечом очередную преграду, Михаил тщательно выбрал место, куда следует поставить ногу, и шагнул вперед. Изрытая норами почва явила чудо — он не споткнулся.

— Не отставай! — крикнула Лесса. — Можно подумать, у тебя в запасе вечность.

— Смешно, правда?

Разгоряченный ходьбой Михаил стал идеальным маяком для мошкары — врага, до которого Хоору еще учиться и учиться.

— Не трогай руками. — Лакрийка небрежно помахивала веткой.

— Отстань… — процедил Михаил. Чувство юмора пало жертвой пота, зудевшей кожи и царапин, горевших огнем.

Лесса остановилась и горестно вздохнула. Духи в наказание за своеволие даровали ей спутника, совершенно не приспособленного к лесному пути: недоразумение чесалось, ругалось и топало как брэл, оповещая зверье, — берите меня, я здесь. Городской увалень во всей красе. Внимательно осмотревшись, Лесса удовлетворенно кивнула: чутье не подвело.

— Привал.

— Я на охоту. — Настройщик, тиская меч, двинулся в северном направлении. Плевать, куда идти, но с севера тянуло прохладой.

Треск и гомон. Справа шорох. Крадучись, в своем понимании процесса, Михаил двинулся к источнику звука. Кто столь глуп, что явил себя добычей? Он преодолел завесу лиан, вынырнул на маленькую полянку, иссеченную корнями, и замер. Перед ним восседал дикобраз — иглы у существа под стать. Увлеченное раскопками оно проигнорировало охотника. Меч в ударный замах…

Добыча учуяла смену обстановки, всхрапнула и выстрелила четырьмя иглами в нападавшего.

— Ты драться хочешь? — припомнил сакраментальный вопрос Михаил. Свистнул клинок… Животное не успело удивиться быстроте реакции димпа, ткнулось в траву и замерло. Настройщик коснулся игл, торчавших из груди. В глаза неожиданно плеснуло красным, ослабели ноги.

"Кто упал?" — Михаил содрогнулся. Три очага яда убраны, остался последний. Силы утекали… Спать и более не видеть тьмы. Смириться и отдаться тишине. Проиграть… Холодная, резкая мысль взорвалась яростью.

В бой вступили остатки бэргов… Секунда…

— Не сегодня… — Михаил обессилено раскинулся звездой. Знобило — частично от яда, частично от количества оставшихся запасов энергии. Потери неумолимо приближали Возрождение… Немного оклемавшись, встал, подхватил добычу за лапу и побрел к лагерю.

— Долго… — Лесса осеклась, готовая сорваться с места. — Ты убил каррога?!

— Он сам напросился, — буркнул Михаил. — Приготовишь?

— А… — В глазах женщины плеснулся страх.

— Давай без истерик. — Настройщик прихлопнул очередное насекомое на шее. Об угрозе смерти думать не след — как говорится, было и прошло. — Мясо вкусное?

— Да, — очнулась Лакрийка. — Как-то раз каррог повадился истреблять скотину в деревне; перебил половину стада. Наши мужчины устроили западню. Двоих тварь убила. А ты… как его?

— Напугал, — коротко ответил Михаил.

— Я тебя не боюсь, — вскинулась Лесса и при некотором размышлении неуверенно добавила: — Займусь обедом.

Жаркое немного горчило, но в целом удачно оттеняло фруктовую экзотику.