Он окинул Сунь Юаня долгим взглядом и кивнул.

– Отправь за ними стражу, пусть следят за каждым их шагом. Нам нужна каждая деталь – с кем они встречаются, о чем говорят. Пусть не упустят ничего.

– Понял!

Сунь Юань поклонился и поспешил выполнить приказ, покидая комнату допросов. Юнь Шэнли встал, подошел к окну, открыл его и посмотрел на небо. Черные облака надвигающейся грозы усиливали тревожное предчувствие. Ветер холодил лицо, но голова продолжала работать, и перед глазами мелькали одно за другим воспоминания о случившемся на постоялом дворе.

«Орден Полуночников…» – эти слова снова и снова крутились в мыслях, как пчелы кружатся вокруг цветка. Юнь Шэнли знал, что дело гораздо сложнее, чем просто убийство. Орден не действовал без причины. Все указывало на то, что они вновь решили заявить о себе, и это было серьезной угрозой.

Только вот… Чего они хотели на этот раз?

Глава 3

До своей смерти Бао Муян жил в бедных кварталах, где люди ютились в крошечных пристройках из подгнивающего дерева, крытых соломой. Улочки были узкими и грязными, а сквозь прорехи в крышах виднелось серое мрачное небо. И земля, и дома насквозь пропитались запахом сырости и дыма от очагов. Именно в это место собирался отправиться Юнь Шэнли для дальнейшего разбирательства.

Будучи главой Ведомства наказаний, он выбрал тактику постепенного изучения всех связанных с убийством деталей и проведения опросов. Он не любил спешку, особенно в таких делах. Сначала допросили гостей постоялого двора – тех, кто мог видеть что-либо подозрительное в день убийства. Следующими шли главные подозреваемые – друзья Бао Муяна. Признания людей дали ему некоторые важные сведения о случившемся, но не сложились при этом в единое целое.

Все равно здесь что-то было не так.

В своих мыслях он постоянно возвращался к разговору с Яо Линем, владельцем постоялого двора. Хотя с виду господин Яо казался спокойным и вежливым, что-то в его поведении настораживало Юнь Шэнли. Словно каждый жест и каждая реплика были заранее отрепетированы. Юнь Шэнли понимал: пока он не выяснит, что именно не дает ему покоя, он не сможет закрыть дело. Потому решил спуститься с лошади, чтобы посмотреть на цветы^[5], начав со сбора всевозможных сплетен о семье Бао Муяна и его жизни до убийства.

Одновременно с этим новый глава Ведомства постарался не забыть о том, что ему следовало бы наладить отношения со служащими своего Ведомства. С Сунь Юанем, новым помощником, ему было просто: оба – новички в своей работе, и потому их союз строился на взаимопонимании и общем энтузиазме. Но вот с Чжи Ханем все было иначе. Тот был бездельником с вечно заискивающей улыбкой, которую Юнь Шэнли находил неприятной. К тому же… Так уж вышло, что Юнь Шэнли из-за своего назначения сдвинул Чжи Ханя с насиженного места. До его прихода тот был временным главой Ведомства наказаний и мог позволить себе многое. Однако теперь их роли изменились, и Чжи Хань не мог скрыть свое недовольство, хоть и понимал прекрасно, что ему придется остудить свой пыл и привыкнуть к должности заместителя.

Новый год прошел, но Ведомство наказаний еще не вернулось к привычной рабочей жизни. Дни отдыха, что полагались чиновникам, оказались слишком короткими, чтобы по-настоящему отдохнуть. Вернувшись на службу, они с трудом вникали в дела, лениво перелистывая свитки, раскладывая по столам кисти и надеясь, что работа выполнится сама собой. На дверных косяках кое-где виднелись следы красных бумажных украшений, которые никто не торопился снимать. Разговоры то и дело возвращались к праздничным дням – кто-то рассказывал о вкусных угощениях, кто-то жаловался, что не успел наиграться в кости или толком выспаться. Ближе к полудню следующего дня сонные чиновники собрались в кабинете главы Ведомства. Ночью им совсем не спалось, поэтому иногда раздавались едва слышимые зевки.

– Итак, раз мы с вами теперь работаем вместе, то над нашим первым делом нужно постараться. Сделаем все быстро и гладко.

Сунь Юань радостно посмотрел на главу, и его глаза засияли от воодушевления. Быть частью команды под руководством столь молодого и решительного человека… Такая честь для него!

Чжи Хань же радостным не казался от слова совсем. До появления Юнь Шэнли именно он мог делать все, что желал, и не делать того, что не хотел. А не хотел он многого.

– Команда… – фыркнул он. – Для кого-то это первое дело, но для меня… Для такого опытного человека, как я, все это – пустая трата времени. Мы могли бы раскрыть убийство и без прогулок по грязным и вонючим улочкам.

Юнь Шэнли расплылся в улыбке и с демонстративной небрежностью сел на место главы Ведомства.

– Уважаемый бывший глава, – с нажимом произнес он, выделяя голосом слово «бывший», – не забывайте, что ваше время на посту закончилось. Теперь тигр здесь я, а вы – слуга, который приносит мне мясо в пасть. Смотрите, чтобы в один из дней моей едой не стали вы сами.

Чжи Хань побледнел от таких слов. Он не ожидал подобного заявления и теперь был выбит из колеи. Юнь Шэнли прямо заявил, что он здесь – почти что император, а остальные – лишь слуги, ползающие в его ногах. Чжи Хань почувствовал себя загнанным в угол, осознав, что больше не имеет прежнего влияния. Вдруг появился кто-то сильнее его, и это понимание оказалось болезненным.

– Ну что вы, глава Юнь, – быстро проговорил Чжи Хань, стараясь скрыть свой страх за лицемерной улыбкой. – Я всегда приветствую новых людей во главе нашего Ведомства!

Юнь Шэнли знал, что он только в уши воду льет, но все же радостно хлопнул его по плечу.

– Вот и славно. А теперь переодевайтесь, – сказал он, резко меняя тон. – Жду вас обоих у главных ворот через пять минут.

Сунь Юань и Чжи Хань одновременно воскликнули:

– А это зачем?!

Чжи Хань быстро осмотрел свои одежды:

– Глава, разве с нашими нарядами что-то не так? Бедняки засмеют нас?

Юнь Шэнли усмехнулся и спокойно ответил:

– Если мы выйдем на улицу в одежде чиновников, никто на нас даже глаз не поднимет, потому что все испугаются. Ты же хочешь услышать, какие слухи ходят о семье Бао Муяна? Раз так, то нам нужно выглядеть как обычные люди, чтобы говорить с ними на равных.

Сунь Юань немедленно поднял руку:

– Глава, я пойду переоденусь в другом зале.

Чжи Хань хмыкнул, но смешок резко перерос в хохот:

– Малыш Сунь, так ты еще и стеснительный? Вот умора! Как же ты жил в одной комнате с учениками академии, когда готовился к государственному экзамену?

Сунь Юань и Юнь Шэнли молча посмотрели на него. Их лица ничего не выражали, но в глазах читалось осуждение. Чжи Хань затих, чувствуя, что перешел границы, и посерьезнел.

– Хорошо, – произнес Юнь Шэнли, вставая с места. – Жду вас через пять минут на улице. Поторопитесь, время пошло.

Как только он отвернулся, Чжи Хань состроил недовольную гримасу, но Сунь Юань лишь покачал головой и пошел переодеваться в другое помещение.

На улице лежал нерастаявший снег, и погода была скверной. Конец зимы, но холода не спешили отступать. Юнь Шэнли глубоко вдохнул морозный воздух, выдохнул, выпустив облачко пара, и шмыгнул носом. Он никогда не любил позднюю зиму – холод и сырость проникали в самое сердце, оставляя неприятное чувство зябкости. В такие моменты Юнь Шэнли часто думал о людях, у которых не было крыши над головой, о тяжести их жизни в таких ужасных условиях. Однажды в подобную мерзкую погоду он долго искал одного пропавшего ребенка, не смея даже думать о том, что с ним могло случиться за пределами родного дома, в мире, полном опасных людей и капризов природы.

Переодевшись, чиновники Ведомства собрались у ворот.

– Ах, какая замечательная команда у нас вырисовывается! – произнес Чжи Хань, напуганный угрозами нового главы и неосознанно втягивающий свой округлый живот при виде подтянутых спутников. – Трое красивых молодых мужчин!