Юнь Шэнли кивнул стоящим рядом Сунь Юаню и Чжи Ханю, и все трое двинулись вслед за старухой. Двор, куда они пришли, был маленьким и скромным. Возле стен лежали пустые корзины, а у порога в дом кошки дрались за рыбьи потроха. Чжи Хань поморщился при виде грязи и вонючих внутренностей, совсем не привыкший к подобному. Сунь Юань же, как и глава Ведомства, остался невозмутимым.

Юнь Шэнли подошел к куче бревен, которая лежала в центре двора, снял с себя плотное верхнее одеяние, которое сковывало движения, и взял в руки топор.

Он легко замахнулся инструментом, с силой опустил его вниз, и полено разлетелось на две части. Еще пара мгновений – и следующее полено также оказалось разрублено пополам.

– А вы чего встали? Ты. – Старушка, получив в свое распоряжение лишнюю пару рабочих рук, вмиг перестала быть доброй слабой женщиной, смиренно принимающей помощь. Палкой она указала на замершего Чжи Ханя. – Вон, бери уже наколотые дрова и переноси в сухое место, а то пользы от них никакой не будет, если отсыреют.

– Бабуль, ну какие дрова, чего их таскать-то? Смотри, солнце уже выглядывает из-за туч, неужели его тепла не хватит, чтобы подсушить тут все…

Сунь Юань пихнул заместителя главы в бок, и тот громко охнул.

– Да чтоб язык твой отсох! – Ши Лао тоже не сдержала эмоций от столь паршивой речи Чжи Ханя и уже замахнулась на него, но тот резко отступил назад и, гневно что-то пробурчав, недовольно отправился перетаскивать дрова под хлипкий навес.

Сунь Юань тоже нашел себе дело и, молча взяв веник в руки, принялся подметать двор.

– Да вы поглядите на него! – воскликнула Ши Лао, с удовольствием наблюдая за работой Юнь Шэнли, который трудился быстро, споро и будто нарочно рисуясь (по мнению смертельно обиженного Чжи Ханя), то и дело разламывал недорубленные полена руками. – Сгодишься моей внучке в мужья! Она юная, совсем невинная, как утренняя роса, и красивая…

Юнь Шэнли усмехнулся, еще раз замахиваясь топором:

– Благодарю за предложение, госпожа, но вынужден отказаться!

– Почему же? – удивленно спросила старушка.

– Боюсь, я буду недостоин вашей внучки. У меня в голове лишь ветер, а ей зачем такой мужчина, что не может дать ей любви и денег?!

Старушка невольно покачала головой, думая, что у молодых сейчас в головах черт ногу сломит.

– Эй, а ты побольше дров набирай, не отлынивай! – прикрикнула она на Чжи Ханя. Тот, послушно взяв в охапку несколько поленьев, вмиг согнулся под их тяжестью.

– А работу глав… Кхмм, моего «друга» вы оценили лучше, чем мою… Пф…

Не услышав чужих жалоб, Ши Лао с кряхтением присела на табурет, который словно специально стоял у порога лачужки, и принялась наблюдать за стараниями помощников и щелкать семечки:

– Ах, как хорошо, когда молодняк работает! А то от той высокомерной грязи никакой помощи, – проворчала Ши Лао, сплевывая шелуху.

– Это вы о ком? – настороженно спросил Чжи Хань, свободной рукой вытирая пот со лба.

– Об императоре нашем и его чиновниках-подхалимах, – отрезала она, даже не глядя на него.

Чжи Ханя аж передернуло. Он быстро огляделся, проверяя, не услышал ли кто-то еще. Затем наклонился к старухе, его голос стал приглушенным:

– Вы осторожнее со словами… Оскорбление императора – серьезное преступление!

– А что мне будет-то? – громко фыркнула Ши Лао, сверкнув глазами. – Век свой я отжила, а что чиновничьи рожи подумают – мне неинтересно.

Трое чиновников, работающих в ее дворе, затаили дыхание. Такую откровенность редко кто позволял себе вслух…

– Госпожа, все не так плохо… Вам же есть что поесть, – осторожно вставил Сунь Юань, стараясь перевести разговор в другое русло.

– Что поесть, говоришь?! – с угрозой повторила она, прищурившись. – Каждый день варю эту похлебку с костями, она вот где уже стоит! – Ши Лао ткнула пальцем в горло. – Помощь только от соседа и была, а император и думать про простой люд забыл…

Юнь Шэнли продолжил колоть дрова, вслушиваясь в бесконечные жалобы старухи, а затем, аккуратно вытерев лоб, завел неспешный разговор:

– У вас тут, госпожа, неспокойная жизнь, верно? Нет ли каких негодяев или разбойников поблизости?

Ши Лао, нахмурившись, опустила голову.

– Ой, да как тут может быть спокойно! Постоянно странные мужики да девки ошиваются, вечно к нам сплошной сброд приплывает со всех уголоков! Так страшно стало жить, что боишься, как бы тебя самого не прихлопнули ненароком… – Старуха вдруг подозрительно наклонилась к ним. – Вы ж не разбойники какие-то?!

Чиновники отрицательно замотали головами.

– А что, уже что-то случалось плохое на днях? – тут же подхватил Сунь Юань, смекнувший, куда глава пытается увести разговор.

– Да! Совсем уж близко беда подобралась, ой! Сосед мой… Весь квартал гудит о нем с самого утра! – горестно всплеснула руками старуха. – А-Ян мой умер… И поговаривают, что умер он не своей смертью! Убили его! – Ши Лао зло плюнула на землю, шмыгая носом, не забывая, впрочем, лузгать при этом семечки. – И жена его – змея ядовитая, не успело тело мужа остыть, а она уже думает, куда б сбежать, чтоб люди не засмеяли!

А-Ян… А-Ян? Да это же Бао Муян!

От услышанного Чжи Хань выронил полено из рук и тут же вмешался:

– Засмеяли? За что?

Старушка, взяв лежащую у стены палку, напоминающую трость, принялась размахивать ею во все стороны:

– Есть за что! Не было и дня, чтобы она не ругалась с А-Яном, да так, что все соседи слышали! Все время что-то требовала, а как не получала – так свирепела, жуть! Нацепит на себя эти цацки и ходит по улицам, словно благородная госпожа. Тьфу!

Юнь Шэнли взглянул на своих помощников, и те молча кивнули. Это явно не совпадало с тем, что рассказали Го Чжилань, Шэнь Уюй и Кань Фэйло… Они утверждали, что жизнь Бао Муяна была тихой, мирной, а тут ссоры и споры. Желание Юнь Шэнли как можно скорее встретиться с женой убитого и узнать правду только окрепло.

Но прежде чем продолжить, он решил узнать еще немного об этой «змее».

– Разве они не жили бедно? Что за украшения?

– Небогато жили, небогато! Когда Бао Муян юношей совсем был, как вы двое, – Ши Лао указала на Юнь Шэнли и Сунь Юаня, игнорируя Чжи Ханя. Тот демонстративно фыркнул и продолжил перестаскивать дрова, – все время счастливый ходил, а девки-то к нему липли, ой… А как на этой женился – так и потух совсем, как уголь в печи. Всю жизнь А-Ян работал без отдыха, пытался семью прокормить как мог, зато она любила тратить! Да еще как тратить, у-у-у!

Сунь Юань хотел уже броситься на поиски госпожи Бао, а Чжи Хань тронулся было за ним, чтобы на него не свалилось новое указание главы, но Юнь Шэнли остановил их на полпути:

– Эй, куда собрались? Чжи Хань, иди и доруби дрова, а ты, Сунь Юань, сделай нам чай. Мне с госпожой Ши надо еще многое обсудить. Госпожа Ши не против?

Старушка растерянно покачала головой:

– А? Да, с чаем было бы сподручнее… Пойдем, мальчик, покажу, где можно воду нагреть.

Юнь Шэнли со вздохом присел на бревно и подкинул топор, ловко перехватывая его за рукоять прямо в воздухе.

– Чжи Хань, пора поработать, верно?

Глава 4

Как только они закончили помогать старушке Ши Лао, Чжи Хань первым вышел через хлипкую калитку, устало потряхивая ноющими руками.

– Вот и размял свои старые кости, – выдохнул он, вытирая вспотевший лоб рукавом одеяния.

У идущего следом Юнь Шэнли, который оставался в прекрасной форме, даже не сбилось дыхание, и внешне он не выказал ни малейших признаков усталости. Их строй замыкал Сунь Юань, который притронулся лишь к самой легкой работе.

– В будущем я точно не собираюсь превращаться в ленивого чиновника наподобие тебя. Нужно начинать каждый день с тренировок, – назидательно произнес Юнь Шэнли.

Чжи Хань, скривившись, усмехнулся:

– Глава, с вашими привычками вы проживете долго и наверняка вознесетесь за свои добрые деяния.