— А я говорил! Я говорил, что этот в шляпе — тёмная лошадка! — радостно подпрыгивал другой глифтод, Фларп, пересчитывая выигранные денежки. — У него в глазах была искра безумия! А это всегда хороший знак! Я теперь куплю себе новую игровую приставку! С двумя кристаллами!

— Ты просто ткнул пальцем наугад! — не унимался Горк. — Ты даже не знаешь, что такое «искра безумия»!

Спор грозил перерасти в потасовку, но был прерван властным, писклявым голосом.

— Тихо, мелюзга!

В капитанском кресле, которое осталось единственным чистым местом во всём отсеке, сидел командир Крикс. Он был крупнее остальных, а его уши были не только большими, но и величественными. Он с неодобрением оглядел свой экипаж, который умудрился за несколько часов превратить стерильный командный пункт в филиал привокзальной забегаловки. Повсюду валялись обёртки от питательных батончиков, пустые банки из-под газировки и клочки бумаги с криво нацарапанными ставками.

— Командир, — Фларп, осмелев от выигрыша, подскочил к Криксу. — А почему мы просто сразу не посмотрели, кто победит? У нас же есть хроно-сканеры! Могли бы сходу всё узнать и не мучиться несколько месяцев!

Крикс тяжело вздохнул. Этот вопрос он слышал после каждой ставки на протяжении последних пятисот лет своей жизни.

— Фларп, — начал он с терпением учителя, объясняющего неразумному дитяти, почему нельзя совать пальцы в силовой реактор. — Сколько раз я тебе говорил? Будущее — это не прямая линия. Это… это как дерево. С миллиардами, триллионами веточек. Каждое решение, каждый чих, каждый брошенный камень создаёт новую ветку. Мы можем посмотреть на одну из них, на две, на тысячу. Но мы никогда заранее не узнаем, какая из них наша. Какая из них станет реальностью. Это величайшая загадка вселенной.

Он подался вперёд и по-отечески хлопнул Фларпа по плечу.

— Так что сиди на попе ровно и делай ставки! Выиграл? Молодец! Радуйся! Проиграл? Работай лучше, чтобы отыграться. В этом и есть вся прелесть жизни.

— Командир, что дальше? — подал голос ещё один глифтод, по имени Зог. Он был более собранным, чем остальные, и сейчас протирал свой рабочий пульт от липких пятен. — Гиперкуб всё ещё у него. У Волка. Приказ командования был изъять артефакт после завершения конфликта.

Крикс нахмурился. Это был хороший вопрос. Гиперкуб — слишком опасная игрушка, чтобы оставлять её в руках существ, которые только-только научились не взрывать собственные города по вторникам… потому что взрывают по средам, четвергам, пятницам… С другой стороны, этот Волк… он оказался непредсказуемым. Не тёмной лошадкой, а чёрным лебедем, событием с нулевой вероятностью, которое сломало все прогнозы.

Командир задумался. Его длинные пальцы забарабанили по подлокотнику кресла.

— Нужно посоветоваться с командованием, — наконец решил он. — Слишком много… переменных.

Он встал и направился к замаскированной двери в стене. Его экипаж почтительно расступился, разговоры стихли. Все знали, что сейчас будет сеанс гиперсвязи с родной планетой. Зог последовал за ним на случай ошибок подключения.

Крикс вошёл в помещение экстренной связи, сел в кресло, над его головой опустился гладкий металлический шлем, покрытый светящимися рунами. Он закрыл глаза. В его сознании сейчас бушевал ураган из мысленных образов, команд и запросов, летящих через бездну пространства со скоростью, превышающей скорость света в миллиарды раз.

Он докладывал. Описывал ситуацию. Битву. Неожиданную победу Волка. Орбитальное оружие. И, конечно, Гиперкуб. Он ждал инструкций.

Прошла минута. Две. Лицо Крикса оставалось спокойным, непроницаемым. А затем оно изменилось. Резко. Страшно.

Его чёрные, как космос, глаза распахнулись так широко, что могли выпрыгнуть из орбит. В них плескался шок пополам с первобытным ужасом. Его зелёная кожа стремительно начала бледнеть, приобретая нездоровый, желтоватый оттенок. Рот приоткрылся в беззвучном крике.

Шлем с шипением поднялся.

Крикс смотрел в пустоту перед собой, не видя ничего. Его тело мелко дрожало.

— Командир? — робко позвал Зог. — Что они сказали?

Крикс повернул к нему голову. Его взгляд оказался пустым и безжизненным. Взгляд существа, заглянувшего в бездну и обнаружившего, что бездна не только смотрит в ответ, а ещё и поёт назойливые песенки из мультиков.

— Они сказали… — прохрипел он. — Они сказали… «Бегите, глупцы!»

Тишина, наступившая после этих слов, казалась гуще и страшнее, чем вакуум между галактиками. Толпа глифтодов уже заглядывала в дверной проём, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Сейчас они все остолбенели и просто переглядывались.

— Бегите? — не понял Фларп. — Куда бегите? От кого?

— От него, — выдохнул Крикс. — От Волка.

Горк, проигравший все свои кредиты, нервно хихикнул.

— Командир, вы шутите? Мы — глифтоды! Мы — Наблюдатели! Мы не бегаем! Мы можем стереть его шагоход с лица планеты одним точечным ударом! Мы можем…

— МЫ НЕ МОЖЕМ НИЧЕГО! — взревел Крикс. Его голос заставил всех инстинктивно прижать уши. Он вскочил с кресла, дрожа от ярости и страха. — Вы не понимаете! Вы ничего не понимаете!

Он выбежал в общий зал, подскочил к центральной голографической сфере и лихорадочно застучал по панели управления.

— Я запросил полный анализ. Все возможные временные линии, исходящие из точки бифуркации, в которой мы отбираем у него Гиперкуб. Все. Миллиарды вариантов.

На сфере замелькали разноцветные, ветвящиеся нити — древо вероятностей. Оно было огромным, запутанным, но все его ветви, абсолютно все, сходились в одной точке. В точке, окрашенной в зловещий, мертвенно-чёрный цвет.

— И знаете, что происходит в каждой из них? — Крикс обвёл свой экипаж безумным взглядом. — В каждой, без единого исключения? Наша цивилизация гибнет! Полное и безоговорочное уничтожение. Не какое-то поражение. Аннигиляция. Нас стирают из истории.

Глифтоды замерли. Это было немыслимо. Ничто во вселенной не обладает подобной силой.

— Её уничтожит Волк? — тихо спросил Зог.

Крикс посмотрел на него и покачал головой.

— Нет.

Он снова повернулся к консоли.

— Включить запись из архива «Избушки». Сектор — грузовой отсек. Дата — пятнадцать стандартных циклов назад. Протокол «Групповая терапия».

На голографической сфере появилось изображение, перехваченное с внутренних камер шагохода. Грузовой отсек. Одиннадцать чистокровных альпов — гордых, бессмертных, могущественных существ, чьи предки правили империей страха. И среди них, как маленький, пушистый ураган, носилась она. Девушка-кошка в розовых шортах.

— ОБНИМАШКИ! — её радостный вопль, усиленный динамиками, заставил нескольких глифтодов вздрогнуть.

Зелёные человечки смотрели, как ангорийка с разбегу вцепляется в огромного, мускулистого вампира, который застыл с выражением вселенского ужаса на лице. Смотрели, как она тискает роковую красавицу-вамп, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок от отвращения. Смотрели, как она пытается научить их дружбе, рисуя на мольберте улыбающееся солнышко.

— Это… это что? — пролепетал Горк.

— Это… — Крикс сглотнул. — Это только начало.

Он перемотал запись.

— А вот, — сказал он дрогнувшим голосом, — урок номер два. «Чесание за ушком».

На экране Сэша пыталась заставить Валериуса почесать за ухом её крылатого лисёнка. Лицо вампира в этот момент выражало такой букет страданий, какой не смог бы изобразить ни один актёр в галактике.

— А вот, — Крикс переключил снова, — пижамная вечеринка.

Глифтоды смотрели, как бессмертные хищники в цветастых пижамах сидят в кругу, а девушка-кошка рассказывает им страшную историю про «чёрную-чёрную руку в чёрной-чёрной комнате, кити-кити». Некоторые вампиры плакали. Тихо, беззвучно, роняя слёзы на свои полосатые пижамные штаны.

— Она сломала их, — прошептал Зог. — Психологически.

— Это же оружие невиданной мощи! — пискнул Фларп. — Оно не убивает тело. Оно уничтожает волю! Оно стирает саму суть личности!