— А первые две версии где? — полюбопытствовал я.

— Сгинули в тумане. — честно призналась девушка. — Но этот, благодаря картофельной энергии, сработает наверняка. Миллион процентов!

Я чуть не поперхнулся.

— На… картофельной?

— Совершенно верно! — гордо кивнула Лиза. — Картошка — идеальный проводник магических волн. Ну, по крайней мере так гласит моя теория.

Она положила излучатель на стол, а затем стала выкладывать рядом с ним все новые изделия, некоторые из которых явно выглядели незавершенными. Даже на мой дилетантский взгляд.

Я же все никак не мог оторвать взгляда от ее внешности.

Так бывает, когда случайно видишь на улице инвалида или представителя расы, редкой в твоем регионе. Вот вроде бы пялиться и невежливо, одергиваешь себя, но взгляд невольно раз за разом возвращается к объекту, выбивающемуся из привычной картины реальности.

Здесь таким объектом стала Лиза.

И ладно бы только рост, едва доходивший мне до груди, ладно резкие порывистые движения — с кем не бывает — но вот эти здоровенные свиные уши и кошачьи усы… Неужели ставила на себе эксперименты?

— Интересно?

Я не заметил, когда Лиза перехватила мой взгляд, и теперь чувствовал, как краска медленно заливает мое лицо. Она же, ничуть не смутившись, провела тонкими подвижными пальцами по краям ушной раковины, будто исследуя ее.

— От бабушки достались. — пояснила девушка. — Как и усы. Правда изменились почему-то и уменьшились. Но папу, вот, от человека было вообще не отличить! А во мне крысолюдские черты снова проснулись… Еще хвост есть! И немного шерсти на попе! Хочешь покажу?

Она стремительно начала расстегивать шорты, так что я едва успел ее остановить.

— Погоди, погоди, погоди! — я шагнул вперед и схватил ее за руки. — Меня детские попы не интересуют! От слова «совсем»! Кому-нибудь другому покажешь. Когда подрастешь.

— Какой я тебе ребенок! — обиделась Лиза, смешно надув пухлые щечки. — Мне вообще-то через месяц двадцать один стукнет. И благодаря бабкиной крови проживу я точно дольше тебя! Тебе самому-то сколько?

Вопрос поставил меня в тупик, так как относился к категории знаний, выветрившихся из головы. Но на вид и по косвенным воспоминаниям я дал бы себе…

— Не больше тридцати. — ответил я, возвращая девушке свободу. Раздеваться она, вроде, передумала.

— Забыл, что ли?

— Забвение. — соврал я, чтобы не вдаваться в подробности. — Проклятие.

— Проклятий не бывает. — с легкой нотой презрения бросила Лиза. — Я называют это — Временное помешательство с эффектом беспамятства. Кстати, давно хотела проверить от него одну микстуру. Сделать? Выпьешь?

— Нет, спасибо. — выпалил я без тени сомнений.

Как бы не пришлось потом после этой микстуры начать здороваться с каждым встречным. По пятьдесят раз в минуту.

— Ну и Нуменот с тобой. — махнула рукой девушка. — Эх, вот бы мертвый Бог Знаний выбрал меня своим Вестником. Я бы точно добилась его возрождения! А он, глядишь, одарил бы меня своим самопишущим пером. Сколько не пыталась его сделать — ничего не вышло. Даже на картофельной энергии.

Кажется, это стало первым упоминанием местной религии. Или чего-то в этом роде. У меня накопился миллион вопросов касательно обстановки в Иллириуме — мире, в котором я оказался — и кому, как не местной «ученой» их задавать? Начать я, конечно, хотел бы с проклятий, но раз уж она их отрицает, можно приступить и с другого края.

— Слушай, а кто этот твой Нуменот? — спросил я, изобразив заинтересованный тон. — Время у нас, вроде, есть. Расскажи.

— Не слышал про Нуменота? — удивилась Лиза. — Ах, да. У тебя же беспамятство. Ну слушай. Мне все равно тут надо еще кое-что доработать перед экспедицией.

Девушка принялась шебуршать разными порошками и другими штуками, параллельно отвечая на мои вопросы. Причем мне показалась, что делала она это даже с радостью. Видать понравилась роль учителя, несущего просвещение в невежественные массы. То есть в меня.

Благодаря Лизе я узнал, что раньше в Иллириуме жило множество богов, ходивших по земле среди смертных. От богов вещей и мест, о которых не слышали за пределами определенных локаций, до куда более могущественных сущностей, имевших разные имена в различных религиях.

Но все боги добровольно жертвовали часть своих сил, чтобы сдерживать рвущихся из Бездны демонов. Последние же в свою очередь спали и видели, как бы им вырваться на свободу и подчиниться себе весь мир. А то и уничтожить. Кто ж их, демонов, знает?

И вот однажды, сотни лет назад, демоны накопили мощи, поверили в себя и устроили такой мощный прорыв, что представителям всех рас пришлось встать плечом к плечу, чтобы отразить вторжение. И только благодаря богам, бившимся наравне со смертными, удалось избежать трагедии.

Частично.

Потому что в результате и герои, и боги погибли, а демоны время от времени все же просачиваются в Иллириум.

Вот только боги бессмертны, а потому отголоски их воли до сих пор блуждают по миру и ищут себе последователей, способных их возродить. Таких называют Вестниками. А становление Вестником — один из способов обрести могущество, мудрость, власть, силу, ну или то, чем в состоянии поделиться отголосок высшей сущности.

От бога давно пересохшего болота, понятное дело, многого ждать не следует. А вот кто-то вроде Нуменота — бога знаний и покровителя изобретателей — может серьезно повлиять на жизнь отдельно взятого индивида.

— И я готова сделать, что угодно, чтобы помочь ему вернуться в наш мир воплоти! — едва ли не крикнула Лиза, задрав голову.

Ответом ей стали лишь громогласное «ку-ка-ре-ку» из-за окна, да разносившееся на всю деревню икание Глебуша, взявшегося за работу.

— Эх. — вздохнула девушка. — Может из Тихой Лощины плохо слышно? Позже попробую из другого места покричать.

— А только Вестники становятся сильнее? — решил поинтересоваться я, разложив по полочкам полученные знания. — Другие способы есть?

Никогда не поверю, что Автор сделал упор исключительно на религию. Нет, наверняка и у подобного сюжета найдутся свои читатели, но я наделся, что он нацелится на более широкую аудиторию. И не прогадал.

— Ну есть еще воины там, маги всякие. — со скучающим видом сообщила Лиза. — Тренируются вроде. Или нет. Я в этом особо не разбираюсь. Не интересно. Ах да! — спохватилась она. — Еще можно найти осколок силы древнего героя. В руинах, сокровищницах, лабиринтах… Других местах. Что с ним делать, правда, я не знаю. Но найти можно.

— Можно, кожно, тошно… — раздалось у меня над ухом затухающее эхо.

Я резко обернулся и едва не застонал. Посреди комнаты висел мой старый знакомый — Арсений Рознештраус, призрак сборщика налогов, непонятно как выбравшийся из тумана и проникший в мастерскую Лизы. Не иначе как волей Автора, решившего, что у меня тут слишком хорошо все складывается, и неплохо бы добавить в мою ложку меда пару бочек дегтя.

Не успел я сказать и слова, как Лиза с удивительной скоростью метнулась к стене, схватила с полки пару каких-то мешочков и швырнула их под ноги Арсению. Вернее, в область где у него когда-то были ноги, а ныне болтались лишь обтрепанные полы сюртука.

Раздался сдвоенный хлопок, и в воздух взметнулось коричневое облако не то пыли, не то дыма. Резко запахло горчицей. Да такой ядреной, что я закашлялся до слез и кое-как доковылял до окна, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха.

— У Лизы опять что-то взорвалось! — раздалось с улицы. — Никому не приближаться!

— Хорошо. — послышались в ответ спокойные возгласы. Похоже подобные происшествия здесь были в порядке вещей.

— Хм, кажется, мой Развоплотитель бестелесных сущностей не подействовал. — задумчиво произнесла девушка, когда коричневая взвесь осела на пол. — Требует доработки.

— Или переименования в Перекрашиватель. — хохотнул я.

Потому что, как Розенштраус не отряхивался, ничего не менялось — он весь, включая волосы, свиток и чернильницу, приобрел цвет заветрившегося шоколада.