Кадуорт протянул руку, и при свете луны я мог разглядеть шрамы. Казалось, рука была искусана собакой.
— Вы испугались? — спросил я.
— Испугался. Семь лет я ждал. Как вам известно, инкубационный период длится семь лет. Ждал здесь, в Коне, — и не заболел. Но в течение этих семи лет не было ни одного дня, ни одной ночи, когда бы я не думал… не думал обо всем этом… — Голос его рвался; он обвел взглядом купающееся в лунном свете море и снежные вершины гор. — Невыносима была мысль потерять все это, никогда больше не увидеть Коны. Семь лет! Проказа меня не тронула. Но вот почему я остался холостяком. У меня была невеста. Жениться я не смел, пока не рассеялись опасения. Она не поняла. Уехала в Соединенные Штаты и вышла замуж. С тех пор я ее не видел… Едва я разделался с прокаженным, как послышался стук копыт, словно при кавалерийской атаке. То мчался сорвиголова. Он испугался переполоха и заставил прокаженных, сторож которых жил в доме, оседлать четырех лошадей. Мы готовы были следовать за ним. Лайт расправился с тремя кокуа, а затем мы вместе освободили Барнли от парочки наседавших на него людей. К тому времени весь поселок был на ногах, а когда мы обратились в бегство, кто-то начал стрелять в нас из винчестера. Должно быть, это был Джек Маквей, старший надсмотрщик на Молокаи.
Ну и скачка же была! Прокаженные лошади, прокаженные седла, прокаженные поводья, тьма — хоть глаза выколи, да и дорога не из лучших! А сорвиголова ездить верхом не умел, и вместо лошади у него был мул. Все-таки мы добрались до вельбота и, отчаливая, слышали, как лошади из Калаупапы спускались с холма…
Вы едете в Шанхай. Загляните к Лайту Грегори. Он состоит на службе у одной немецкой фирмы. Угостите его обедом. Закажите вино. Дайте ему все самое лучшее, но пусть он ни за что не платит. Счет пришлите мне. Его жена и дети живут в Гонолулу, и деньги ему нужны для них. Я это знаю. Большую часть жалованья он посылает им, а сам живет отшельником. И расскажите ему о Коне. Здесь он оставил свое сердце. Расскажите ему все, что знаете о Коне.
КОММЕНТАРИИ
«МАЛЕНЬКАЯ ХОЗЯЙКА БОЛЬШОГО ДОМА» (1915) — любовный роман на фоне прекрасной калифорнийской природы среди обеспеченных и довольных жизнью людей — вызвал немалые споры в американской и русской критике. И если сам автор считал его лучшим своим произведением, то критика без всякого восторга принимала трагедию главных его персонажей, оказавшихся равнобедренными частями стереотипного любовного треугольника. Дик Форрест и Ивэн Грэхем — мужчины сорокалетнего возраста, люди, немало повидавшие и побывавшие в разных переплетах, не раз подвергавшие свою жизнь смертельной опасности, оказались бессильны перед чарами и коварством маленькой похожей на мальчика женщины — хозяйки ранчо, особы в большой степени нравственной и сведшей счеты с жизнью из-за невозможности достойно выйти из этого «треугольного тупика».
Оставшийся без денег несовершеннолетний сын миллионера, «сделавший» себя сам и побывавший, как бы мы теперь выразились, в горячих точках — на Аляске в Клондайке и в бурных Южных морях, познавший голод и нищету, Дик Форрест, неплохо теперь ведет дела на собственном ранчо. Именно тут он выращивает на продажу прекрасных ширских лошадей — шортхорнских племенных баранов и овец, беркширских свиней и т. д.
Дик заботится о современном корме для многочисленного скота, поэтому рачительный хозяин следит за севооборотом, собирает урожай люцерны — многолетней травы, облагораживающей истощенную прежде испанцами благодатную почву Калифорнии. Сеет он и немало желудей, чтобы восстановить вырубленные за много лет прекрасные леса этого края.
Недаром любящая жена называет мужа «сеятелем желудей». Роет муж и великолепные пруды, где разводит рыбу, прокладывает современные дороги. У него на учете каждый цент — прихода и расхода. Герой Лондона, как и автор, считают, что умный человек должен зарабатывать своим умом, а не руками. Для этого есть слуги, которых надо уважать и наделять их участком земли в 20 акров, создавать им гуманные условия труда, чтобы люди дорожили своим местом и работой.
Форрест то и дело еще что-то и изобретает: его мечта — приладить к тракторному плугу такой привод, чтобы машина сама работала без тракториста. Тут некий прообраз нынешней компьютеризации сельского хозяйства вообще и его производственных орудий. Время у Форреста расписано по минутам.
При всей своей невероятной занятости Дик и Паола приглашают в свое имение поэтов, философов, художников, музыкантов — людей культуры и творцов искусства.
Паола избавлена от тяжелой работы, ибо для этого есть слуги и прислужницы. Она — великолепная спортсменка — пловчиха и наездница, бесстрашно управляющаяся с самыми норовистыми лошадьми. Но она еще и певица, художница, незаурядная музыкантша. Скорее для собственной забавы разводит маленькая хозяйка на продажу золотых рыбок в своих калифорнийских прудах. Правда, у нее нет детей, хотя живут они с Диком душа в душу уже двенадцать лет. И это некоторая загвоздка, омрачающая всю идиллию. (Очень похоже на семейную жизнь Джека Лондона со второй женой Чармиан).
Паола достаточно яркая индивидуальность, живущая больше первозданной интуицией, чем логикой или разумом.
Паоле не может не льстить, что приживалы-философы арбутусовой рощи, потерпевшие в жизни крушение и составившие братство влюбленных, избрали ее Дамой сердца и тут же дали рыцарский обет верности ей. А философы эти не признают ни Бога, ни черта и о женщинах порой самого радикального мнения.
Гармония нарушается приездом на ранчо сына разорившегося миллионера, испытавшего в своей жизни не меньше Дика. Его приезд — начало внешнего сюжета или — собственно любовного романа.
Мужественные, простодушные и слегка постаревшие герои Джека Лондона сродни аляскинским золотоискателям. Они предстают и здесь во всем блеске своих добродетелей, к тому же — помечены печатью высокой духовности и культуры.
После мучительных раздумий и душевных страданий прямодушная Паола, не кривя душой, сама признается, что любит обоих, а свое Багряное Облако (так на индейский манер она именует мужа) — даже больше, но ничего с собой поделать не может. Она, мол, такая же хищница, как все другие женщины, а потому и живет первобытными инстинктами, которые никак не поддаются укрощению светскими правилами. Муж не может ей не сочувствовать в какой-то мере. Паола такая же чистая и трепетная, как всегда. Но ему ведь плюнули в душу. Тучи сгущаются. Грозовое напряжение, ощущаемое в большом и благополучном доме, достигает кульминации.
И идеальная супруга, бездетная хозяйка Большого дома снимает со стены ружье и, упершись его стволом в грудь — против сердца, нажимает спусковой крючок. Какое-то время она еще живет, чтобы сказать мужу, что любит его больше, чем Грэхема. Ясно, что такого чудовищного раздвоения собственной личности порядочная и образцовая американская свободная женщина, чувствующая ответственность перед Богом, собственной совестью, супругом и людьми, не перенесла.
Для Дика Паола была настоящим другом и спутницей жизни. Недаром супруг и здесь в трагическом восхищении произносит про себя многозначительную фразу: «Она меня опередила».
Дик ведь тоже разрывался между чувствами к жене и другу — одинаково положительными и светлыми. Мужская дружба и любовь к женщине для него одинаково важны. И оба эти чувства очень романтичны.
Художественное произведение — феномен многоплановый и тонкий. Джек Лондон представил миру именно американский любовный роман в классическом смысле этого слова как рассказ о любви и семейной жизни.
«ХРАМ ГОРДЫНИ» (1912) — это цикл гавайских рассказов, локально привязанный к сравнительно небольшой экзотической территории, имеющей свою историю и специфику. Речь идет о Гавайях, в ту пору еще не бывшими настоящим штатом Северной Америки, но уже прочно «прихваченными» своим могучим соседом.
Рассказ «Храм гордыни» высмеивает необыкновенную спесь белого человека Персиваля Форда, сына проповедника-пастора из Новой Англии.
