Завтрак, обед и ужин — картошка и капуста.

В большинстве случаев не было даже соли, и многие употребляли в пищу соли денатурированные, предназначенные для скота.

Эта земля не родила и не могла прокормить живущих на ней, измученных напрасным каторжным трудом.

Многие из трудившихся на этой каменистой почве покидали в конце концов свою кормилицу, чтобы пойти по миру, или стать дратениками{296}, или работать где-нибудь на американских шахтах или на свекле в Южной Венгрии, в Чехии, Австрии и Германии».

Это была зарисовка в годы перед первой мировой войной. Но Кысуцы не слишком изменились и в предмюнхенские времена. Посмотрим, что об этом говорит Иван Галек:

«Вместо деревянных, крытых тесом избушек стало больше каменных строений, крытых цементом, шифером или черепицей.

Но конечно, чуть дальше от дорог и от церквей, а особенно в дальних горных селениях все, вплоть до домишек с очагом, выглядит почти так же, как в начале столетия».

В этой кысуцкой глуши, в Сврчиновце, — первое поле деятельности учителя Илемницкого. Здесь создаются также два его первых романа — «Победное падение» и «Поле невспаханное».

Петр Илемницкий учительствует и в окрестностях Трнавы, в краю сахарной свеклы и сахароваренных заводов, откуда выносит впечатляющую картину жизни пролетариата в период экономического кризиса, стачек и демонстраций против сахарных баронов. Все это вошло в роман «Кусок сахару».

За речь на демонстрации против осадного положения на Илемницкого выдается ордер на арест. И ему пришлось оставить школу. Несколько месяцев он на себе испытывает, что такое участь безработного.

В 1939 году Петра Илемницкого изгоняет из Словакии тисовский клерикально-фашистский режим. Он возвращается в Чехию, преподает в сельской школе в Будиславе возле Литомишля, включается в нелегальную борьбу против нацистских оккупантов. В 1942 году его арестовывают и год спустя осуждают на восемь лет каторжных работ в каменоломнях близ Дессау. Советская Армия, преследующая и громящая остатки гитлеровских войск, приносит в апреле 1945 года освобождение и ему.

В результате этого пребывания среди преступников и убийц, с одной стороны, и чешских людей, осужденных, как и он, на каторжные работы, — с другой, рождаются прекрасные стихи, которые Илемницкий пишет на обрывках бумажных мешков из-под цемента, когда возит на строительство речной песок. Эти стихи полны горячего чувства, веры и непоколебимости, уверенности в победу правого дела.

Две Орлицы с гор — одна Дикая, другая Тихая.

Остались ли в горах смелые орлы?

Кому не хватает веры, тот и в затишье дрожит, вздыхает.

Верный — тот и из чужой дали взывает: Родина.

Илемницкий наряду с С. К. Нейманом, Иржи Волькером и Юлиусом Фучиком всегда будет относиться к классикам нашей социалистической литературы.

Его творчество в период предмюнхенской республики помогало воспитывать и пробуждать сознание трудящихся масс, раскрывало значение их борьбы, проливало свет на суть и причины нищеты и рисовало социалистическое будущее мира. Оно учило народные массы любви к Советскому Союзу, где трудовой народ стал хозяином, и вместе с тем указывало, что гарантия его победы только в коммунистической партии, лишь она приведет трудящихся к желанной цели.

Каждое произведение Илемницкого напоено духом революционного оптимизма. С захватывающей силой и необычайной убедительностью звучит этот оптимизм в его романе «Звенящий шаг», запечатлевшем происходившую в деревне борьбу нового мира социализма со старым, кулацким укладом.

В романе «Кусок сахару», кульминацию которого представляет собой картина демонстрации и тщетных попыток жандармов подавить гнев народа, которому управляющие сахарными заводами отказались дать работу, такой финал:

«Едут, едут возы, но они везут не свеклу, а первый плод победы, и за ними движется шумящая толпа людей, замкнутая треугольником площади.

Взвод жандармов отрезал толпу от последнего воза. Ворота закрылись.

Но все знали, что это не конец, что возы, прогрохотавшие, как первая атака, — это только передовой отряд, что атака пойдет дальше, что развернется борьба за вольность жизни»^[35].

А вот что говорит в «Поле невспаханном» функционер областного секретариата Жарский, обращаясь к словацкому народу:

«С гор, с которых сейчас потоками течет нужда, потекут мед и молоко. А что для этого нужно, скажите? Стать хозяевами своей судьбы, больше ничего. Росла бы сознательность людей, росла бы культура, укреплялось бы здоровье. На месте курных изб с подслеповатыми окнами появились бы большие, полные воздуха и света дома»^[36].

Петр Илемницкий.

И еще обратим внимание на заключительные страницы романа «Компас — в нас»:

«Мы не станем довольствоваться тем, что наши отцы считали счастьем… Жизнь не кончается. Она продолжается. Лишь прогресс, улучшение жизни, борьба за все более совершенные ее формы — вот единственно возможное человеческое счастье».

Последнее произведение Петра Илемницкого — роман «Хроника», посвященный Словацкому национальному восстанию.

Илемницкий принялся за это произведение сразу после своего возвращения из Германии{297}. Он собирал для него материал в местах Восстания, особенно в Черном Балоге. Он заранее предупреждал, что его роман не будет ни точной фотографией того, что происходило, ни исторически точным изображением событий и отдельных людей.

В своих романах Илемницкий дал сочную, правдивую и художественно впечатляющую картину словацкой жизни предмюнхенской капиталистической республики. В ярко нарисованных типах словацких крестьян, сельского пролетариата он всюду запечатлел живого конкретного человека. Фигуры кысуцких хуторян, сельскохозяйственных пролетариев из свекловодческих районов, словацких рабочих из Витковиц, людей преклонного возраста, выступавших против отсталости и предрассудков, сознательных борцов за новую жизнь, прекрасные типы молодых, мечтавших добыть себе счастье, создают незабываемую галерею блестящих, реалистически написанных образов и характеров людей, судьбы которых не являются частными судьбами. Он изобразил типичные ситуации и типичную действительность эксплуатируемой и готовой к боевому подъему Словакии, руководимой коммунистической партией.

Показать жизнь так отчетливо и правдиво, в ее движении, в ее революционной перспективе мог лишь художник, который глубоко сроднился с народом, пережил с ним его трудные минуты, его борьбу и который верно и преданно шел с ним вместе до самой победы.

1951 г.

3

Мне выпала почетная задача выступить на этой выставке{298} с рассказом о жизни и творчестве нашего большого писателя Петра Илемницкого. Сам факт, что за короткое время это уже вторая выставка в Праге, цель которой помочь узнать Петра Илемницкого как человека и как художника, красноречиво свидетельствует о том, что его художественное наследие — живое дело нашей сегодняшней культурной жизни. Все большее знакомство с произведениями Илемницкого, выходящими теперь и на чешском языке, и прежде всего успех их среди молодежи и то повышенное внимание, которое начинает уделять наследию писателя и наша критика, также свидетельствуют, что его творчество в нашей сегодняшней действительности приобретает все большее и большее значение, что наш интерес к нему все больше и больше возрастает.

Для полного понимания значения наследия Петра Илемницкого очень важно то обстоятельство, что, чем больших успехов мы достигаем в строительстве социализма в нашей стране, чем более высокие критерии в связи с этим предъявляем нашей культуре, творчеству современных художников, тем полнее открываются перед нами огромные ценности трудов Илемницкого, тем отчетливее выступает в своем значении, в своем величии фигура народного писателя.