Говоря о зачинателе новейшей поэзии, часто называют Гийома Аполлинера. До известной степени в вопросе, касающемся образности, это верно. Однако, если б нашелся ученый, который взялся за работу над «Новыми песнями» Неймана и молодой поэзией начала двадцатых годов, он вынужден был бы прийти к выводу, что поэтический сборник Неймана, в который, словно притоки в реку, вливается все человеческое и все лучшее, что поэт мог взять из поэзии Неруды, Махара, Безруча, Верлена и Уитмена, а также из своей «Книги лесов, холмов и вод», — это произведение сугубо оригинальное, сугубо чешское, как, например, сугубо чешскими являются художник Вацлав Шпала{274} или поэт Витезслав Незвал, со всем, что привносится извне и возникает из того, что витает в воздухе, с чем выступает мир современной техники, современного мышления и современной образности.

Жизненный и творческий путь Неймана можно представить как угодно, только не идиллией, покоем, благоразумием, комфортом и теплым местечком под солнцем.

Нейман всю жизнь жил бедно. Чтобы прокормиться литературой, ему приходилось писать научно-популярные книги, но он жил борьбой нашего трудового народа как человек, всем своим сознанием принадлежащий уже миру социализма. Он находился в центре, где шла непрерывная борьба за полное понимание смысла жизни. Как творческая личность он не избежал искушений, встречавшихся на его пути. В нем сталкивался материальный и политический мир с миром его сердца и чувств, и это сопровождало его с юных лет. От участия в движении «Омладина»{275}, принесшего ему тюремное заключение, к испытанию аристократическим индивидуализмом, декадентством и анархизмом. Через увлечение цивилистской лирикой{276} и воспевание технического прогресса путь его вел в мир труда, к рабочим, а там уж оставался всего шаг до того, чтобы он навсегда встал в ряды единственного действительно передового отряда мира — коммунистов, борющихся за освобождение человека от рабской эксплуатации.

Жизненный и творческий путь Неймана был отмечен и субъективными особенностями поэта. Это сложное восхождение его к «земному», сделавшее из него убежденного материалиста, далекого от какого бы то ни было идеалистического толкования мира. В пафосе «Новых песен» внимательный читатель найдет то, чего не заметил проницательный критик Шальда: кредо поэта, которое, окончательно сформировавшись, прозвучало как боевой клич художника-коммуниста в «Красных песнях». Чуткий и внимательный читатель найдет в «Новых песнях» не одну тонкую нить, связывающую эту книгу с первыми сборниками представителей волькеровского поколения, с так называемой пролетарской поэзией, а также с поэзией, которая, подобно задуманному Карелом Тайге воспеванию современной цивилизации, закончила лишь поверхностной красочностью. У Неймана же это пропетое вдохновенно, свободным стихом прославление технических чудес подготавливает переход поэта к глубокому и героическому перерождению, к полному расхождению с мещанством во всех его формах, духовных атрибутах и в эмоциональном отношении.

Без таких стихотворений, как «Цирк» и «Жажда», я не могу себе представить ни написанных на большом дыхании стихов Незвала, ни «Нового Икара» Библа, без «Похвалы ротационной машине», «Строительства водопровода», «Негра» не могу себе представить ни стихотворений Франтишека Немеца, ни Иржи Волькера, ни Сваты Кадлеца, ни произведений Пиши «Карусель» и «Спираль». Такое стихотворение, как «Поданная рука», многими нитями накрепко связано с творчеством Вилема Завады.

«Новыми песнями» С. К. Нейман совершает форменную поэтическую революцию не только в плане личного своего творчества, но и в нашей новейшей поэзии вообще. В этой книге мы видим поэта уже совершенно нового, с абсолютно новым, не банальным миром чувств, завоевывающего те области, которые через четыре-пять лет сделаются постоянным источником совершенно иного жизнеощущения и новых связей в поэзии послевоенного поколения.

Поэтические картины будущей жизни непонимающая критика считала всего-навсего абстракцией. Вчитаемся в эти стихи сегодня, когда мы живем уже в новые времена. Как далеко вперед смотрел поэт, писавший в ту пору о человеке будущего:

…Ты вырос, расцвел и созрел

под потолком бескорыстных мечтаний,

где не звенят золотые монеты,

цифры для боя не строятся в ряд, —

где, разрыхляя поля для посева,

чей урожай снимет будущий век,

честный, свободный идет человек!^[26]

Подлинной революцией стали достижения поэта в области формы, его новый, ясный, обычный, простой язык, его свободный стих, отличный от свободного стиха Бржезины, Совы, Тэра{277}, потому что он был связан с новой действительностью, с новым материалом, равно как и с совершенно новым образом мышления поэта, с личностью, извлекавшей для себя урок из марксистско-ленинской науки, на основе которой претворялось в жизнь общество нового типа… Литературная молодежь, не обремененная поэтическим хламом прежних лет, молодежь, чье сердце открыто для всего нового, восприняла «Новые песни» как свои. И почти незаметно они оказали на нее влияние, словно рентгеновские лучи.

2

Известная народная поговорка «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» подходит и для художников. Характер того или иного поэта можно угадать и по тому, какое общество он для себя избирает. Возьмите, к примеру, некоторые книги поэта Станислава К. Неймана и посмотрите, к кому обращается их автор. Одну из самых прекрасных своих поэтических книжек «Сердце и тучи» он посвящает шестидесятилетию Максима Горького, считая его недосягаемым образцом мирового писателя, «творца и борца, который знает, что писательский труд — это тяжкая миссия, обязывающая к жестокой борьбе с врагами освобождающегося человека и с собственной слабостью». Свою книгу «Анти-Жид»{278} — пламенную критику буржуазного индивидуализма и эгоизма, написанную в 1932 году, он адресует «молодому товарищу, без различия полов», людям, которые имеют для него существенное значение и которым он хочет помочь преодолеть путаницу во взглядах и выйти на дорогу, озаренную оптимизмом без предрассудков и иллюзий. Проблема, поднятая в книге несколько десятилетий назад, не только не устарела, но стала еще острее, и не одна страница этой книги читается сегодня так, словно она была написана непосредственно в адрес нынешней молодежи. Свою поэтическую вершину, сборник «Соната земных горизонтов», Нейман посвящает памяти немецкого поэта Генриха Гейне, и это тоже имеет глубокий смысл. Поэтическое творчество Гейне наложило значительный отпечаток и на нашу литературу. С ним сравнивали Гавличека, Галека, Неруду, Махара, Гельнера и Неймана{279}. Участие Гейне в общественной жизни и в политической борьбе, его публицистика также сыграли у нас свою стимулирующую роль. Нейману Гейне был близок и своей дружбой с Карлом Марксом, и своей политической поэзией, в которой он нападал на немецкий абсолютизм и немецкого филистера. Типична для оценки характера Неймана и цитата из «Моби Дика»{280}, которую он предпослал «Сонате земных горизонтов»…

Возьмите любую книгу Неймана, любое его публичное выступление, изучите его мышление вообще, его философию, его органическое «земное» и скажите: разве он думал когда-нибудь о чем-то ином, кроме жизни и счастья людей? Не походила ли его жизнь на корабль, плывущий посреди беснующейся стихии, наносящей удары со всех сторон? И не похож ли он на мореплавателя, который никогда не падал духом, никогда не выпускал из рук руля, сохраняя ясную голову и сердце бойца?

Его называли самым мужественным нашим поэтом, и это не было преувеличением. Свое перо он отдал борьбе за социализм и не выпустил его из рук, борясь с его помощью до последних минут своей жизни. Доказательство тому — стихотворение «1 Мая 1947 года», в котором, уже тяжело больной, за два месяца до смерти, он высказал свою непоколебимую веру в коммунистическое будущее и свой гнев по адресу бесстыдной ненасытности старого, капиталистического мира, представленного Соединенными Штатами и лицемерным Трумэном.