Надо сказать, что Йозеф Рыбак вообще очень хорошо знает не только русскую классическую литературу, но и литературу советскую, в ее истоках и развитии, что тоже нашло отражение в его публицистике. Первые его встречи с советскими поэтами и прозаиками относятся еще к довоенному времени, когда в буржуазной Чехословакии побывали Маяковский и Есенин, Корнейчук и Фадеев, Эренбург и А. Толстой. Но особенно интенсивными становятся связи между чехословацкой и советской литературой, писателями наших стран после 1945 года. Во многом этому способствовала и деятельность Йозефа Рыбака.
О мастерстве Рыбака, автора очерков-портретов, литературных портретов, можно судить по книге «С пятого на десятое». В них тоже четко обозначены качественные признаки творчества этого писателя, его открытость навстречу собеседнику, жажда передать ему по наследству то святое, что принадлежит его памяти.
Еще раньше им была написана «книга о поэтах и творческих личностях», символический смысл которой вынесен в ее название — «С орлиными крыльями» (1954). В 1973 году Рыбак создает очерк-портрет национального героя Чехословакии Ю. Фучика — «Сказание о Юлиусе Фучике». И снова писатель обращается к своей памяти в книге «С пятого на десятое», чтобы, выполняя свой человеческий и патриотический долг, еще и еще раз соединить своих современников с теми, кто умел «возвыситься мыслью над буднями», постичь грандиозность вызванных Октябрьской революцией исторических процессов, умел заглянуть в будущее, созидать себя и других.
Книгу «С пятого на десятое» действительно можно читать, начиная с любых ее глав-портретов (в настоящий сборник включены литературные портреты чешских и словацких поэтов и прозаиков), чем и оправдывается ее заглавие. Однако это не означает, что она распадается на эти отдельные главы, части. Они объединены все той же, проходящей через все творчество Рыбака мыслью о необходимости исторического взгляда на прошлое и настоящее, его стремлением включить в современный литературный процесс традиции, сильные высшим проявлением человеческого духа. В портретах выражаются представления писателя о национальном характере, о человеке в горьковском его понимании. Их содержание направлено против всего, что несет на себе печать духовной индифферентности, разрушения личности, печать антиисторизма.
Те, о ком пишет Рыбак-портретист, увидены зорким, добрым, чутким глазом художника и предстают в их человеческом и творческом своеобразии. Но здесь хотелось бы отметить и другой момент, указывающий на особенности архитектоники рыбаковских литературных портретов. В них остается чувство восхищения людьми, с которыми он жил, боролся, творил. Но теперь писателем владеет еще и радость творческого воссоздания их образов. Эти люди стали частью его духовного мира, их образы овеяны глубоко личным его отношением. Однако Йозеф Рыбак не случайно обращается к форме литературного портрета, разрастающегося до размеров целых глав, даже целой книги («Сказание о Юлиусе Фучике»). Он хочет еще резче, острее прочертить идею о необходимости бескомпромиссной борьбы против девальвации социальной, политической, гражданской, творческой активности художника, искусства, культуры в целом. В литературных портретах Рыбака заложен необычайной силы заряд: они призваны не только поддерживать, укреплять национально-историческую память, но и показать, «каким может, каким должен быть человек».
Нельзя не сказать хотя бы несколько слов о Йозефе Рыбаке как талантливом художнике-графике, блестящем иллюстраторе собственных книг.
На первый взгляд его рисунки могут показаться предельно простыми, чересчур скупыми и лаконичными. И все-таки посредством вот таких простых, незамысловатых линий он создает в «Волшебном прутике» портрет своей матери, в котором столько теплоты, добра, света, нежности, спокойного и одновременно горделивого сознания своего материнства. Или дружеские шаржи, портреты С. К. Неймана, В. Незвала, Л. Новомеского, К. Чапека, Э. Э. Киша: в них не только схвачены чисто внешние индивидуальные приметы, а присутствует всегда и еще что-то человечески живое, связанное с интеллектуальным миром портретируемого.
Лиричны, проникнуты настроением рыбаковские пейзажи, как правило, полные воздуха, свежести, движения. Эмоциональный настрой и объемность отличают и зарисовки Рыбака, изображающие городской пейзаж, городские улицы, кварталы, архитектурные ансамбли. Остры, шутливы его карикатуры.
И все это характеризуется выразительностью найденного образа.
Остается только добавить, что Рыбак был одним из зачинателей художественного оформления книг в довоенной Чехословакии, одним из авторов нового оформительского приема — фотомонтажа. Он, в частности, был использован при изготовлении обложки для всемирно известной книги Д. Рида «Десять дней, которые потрясли мир», изданной в Словакии в 1926 году.
Поэт Иван Скала в письме по случаю восьмидесятилетия Рыбака, опубликованном в «Руде право» (27 апреля 1984 года), писал: «Дорогой Йозеф Рыбак, товарищ и друг, я вспоминаю нашу совместную поездку по Советскому Союзу в 1957 году. С группой писателей мы посетили Одессу, Ленинград, Сталинград и Москву. Одесса — город первого революционного сигнала на броненосце «Потемкин» в 1905 году. Ленинград — место действия величайшей в истории человечества революции. Сталинград — с именем этого города связан перелом во второй мировой войне, а значит, и в судьбах всех людей земного шара. И Москва, которая на протяжении десятилетий остается символом и гарантом мира на земле, мира социализма.
Я вспоминаю об этих поездках в день Твоего восьмидесятилетия, ибо по этим вехам проходят и пути Твоей жизни. Ими обозначено направление Твоих жизненных усилий и их основополагающий, высокий смысл. Люди могут жить и трудиться ради больших и малых целей: тем самым в итоге определяется значимость их жизней. И точно так же ценность и значимость Твоей жизни определяется целью, на которой Ты сосредоточил все свое внимание, которой подчинил всю свою деятельность — общими усилиями преобразовывать мир в счастливый очаг мирных и деятельных тружеников».
Поистине время является главным героем творчества Йозефа Рыбака, благодаря чему во всех его книгах обнаруживается теснейшая связь между прошлым, настоящим и будущим, предельно обнажается авторская позиция, авторские мысли и чувства, одновременно глубоко личные, сокровенные, но и общечеловеческие, выраженные в художественной и публицистической ипостасях.
Р. Филипчикова
ИЗ КНИГИ «ВОЛШЕБНЫЙ ПРУТИК»
…Спасибо пламени, что зажигало кровь… Йозеф Гора{1}
Весь апрель лили дожди.
Короткие и холодные, они словно омыли город. Но дороги покрылись весенней слякотью. Город со всех сторон окружали леса. С виду спокойный и тихий, он уже дышал воздухом нового столетия. Оно возвещало о себе смелыми открытиями и изобретениями. Строились новые железные дороги и фабрики, совершенствовалось производство, открывались новые банки. Мало кто из местных жителей видел собственными глазами воздушный шар, а братья Райт уже мечтали о летательном аппарате тяжелее воздуха. Казалось, мир неотступно движется по пути прогресса.
Но люди помнили и о другом — о кровавых расправах Кавеньяка во время июньского восстания 1848 года в Париже, о Парижской коммуне, о знаменитом чикагском «кровавом воскресенье», о первомайской демонстрации 1891 года в Праге{2}.
Жизнь становилась сложнее.
Зимой все казалось еще более мрачным. Но вот дни стали длиннее, тучи постепенно рассеивались, а в просветах между ними временами проглядывало, словно умытое, солнышко.
Ранняя весна была прекрасна. Земля пробудилась, реки очистились от льда, широко разлившиеся полые воды неслись поверх плотин, старушки продавали на улицах букетики первых подснежников.
Дождливый апрель отступал нехотя.
На площади кучера накрывали лошадей тяжелыми мохнатыми попонами и с брюзжанием забирались в фиакры. Дождь лил несколько суток. Лошади стояли понуро и время от времени фыркали. Торопливо бежали по улицам пешеходы. Дамы изящно перешагивали лужи, до щиколоток приподнимая длинные широкие юбки. Все как-то по привычке жаловались на насморк. А дети с радостными криками выбегали из окрестных домов, босиком носились по лужам, сооружали запруды.
