И тут он выпалил, сама от себя не ожидая:
— Не вели казнить, бабушка, вели слово молвить!
От стресса, не иначе, подсознание кульбит выдало.
Старуха замерла с занесённой вверх шваброй.
— Ну, молви, добрый молодец. Ишь, какой вежливый попался! Давненько таких не ела, на костях не каталась.
Костя собрался с духом:
— Ты, бабушка, сперва накорми, напои, в баньке попарь, за сумку распишись, а потом уже и в печку можно. Я погреться точно не отказался бы.
Он смотрел поверх своей курьерской термосумки на эту старую, никому не нужную женщину — и вдруг так жалко её стало. Худая, что та швабра; на глазу бельмо; одета в обноски: драный халат и шаль, молью битую.
— Давайте я вам сумки сам занесу. Они тяжёлые. Вы только скажите, куда ставить.
Аккуратно оттёр плечом от двери, шагнул внутрь. Расстегнул сумку в коридоре и начал выставлять пакеты.
— Куда ставишь, изверг, на грязь?! На кухню неси! Поглядим, чего принёс. Я и не ждала никого, не прибрано у меня, — заворчала бабка, но уже без прежней ярости.
Квартира оказалась тёмной, съёжившейся какой-то, заросшей грязью и пылью. Сразу было понятно, что швабра тут явно не для мытья полов применялась. Под ноги бросился тощий, облезлый кот, похожий на оживший пылевой комок с горящими глазами. Костя наклонился погладить. Вспомнил своего домашнего — знатного, «хозяйского» кошака — не чета этому доходяге с торчащими рёбрами.
— Я принёс то, что заказывали. Ехал точно по навигатору. Вот, смотрите, уведомление: вы прибыли в точку назначения. Можно закрывать.
Костик ткнул в планшет, тот моргнул, крутанул загрузку и сдох.
— Б-блиин… Привет, премия, приплыли. Можно не торопиться теперь.
Бабка проковыляла мимо, опираясь на древко своего «шваберного копья». Одна нога сухая, еле волочится. С такой не то что полы мыть — ходить непонятно как.
— «В баньке тебя попарить», говоришь? Так у меня из пару нынче только чайник на плите и есть. Не стой на пороге, припёрся — так хоть гостем побудь, добрый молодец. Кличут-то тебя как? Ивашкой, поди? — голос её смягчился, стал напевным, сказочным.
— Костей.
Поломка планшета пробила дно Костиного оптимизма пудовой гирей. Как ни терзал кнопку, проклятый девайс не подавал признаков жизни — разрядился на морозе. Не закроет заказ — придётся оплачивать из своего кармана. А карман был тощ, как этот кот…
— Кощеюшка, дорогой ты мой! Не признала старая, глазки не те уже. Чего ж на пороге встал? Проходи, дорогой, гостем будешь. Накормлю досыта тем, что сама не доела.
— Мне бы розетку какую-нибудь, планшет зарядить. Очень нужно! Я у вас чуть-чуть задержусь, если позволите. Сумки разберу, могу полы помыть, — с надеждой произнёс Костя.
Перспектива быть выставленным в метель с незакрытым заказом казалась концом света. Есть — да что там, жрать! — хотелось уже до головокружения, но отбирать у старухи продукты он не собирался — совесть не позволяла. Тем временем кот, названный Баюном, уже воровато обнюхивал сумку, и бабка, не медля, извлекла из пакета палку колбасы. Откусила кончик, бросила коту, а сама с набитым ртом прошамкала:
— Электричеством, значит, питаться будешь? Ну добро, нам больше достанется. Куртку-то сыми, запаришься.
Костик покорно вытряхнулся из одёжки. Бабка на него глянула и только руками всплеснула:
— Ох и тощий ты! Слышь, Баюн? Натуральный Кощеюшка пожаловал! Розетка на кухне, — уже обычным, бытовым тоном добавила она.
Пока Костя рылся в карманах в поисках зарядки, бабка успела полностью распаковать заказ и поставить чайник. Только вот с замороженной уткой так и не решила, что делать: крутила тушку в руках, прикидывая, куда её пристроить. Морозилка маловата оказалась.
— Это где ж такого селезня ты нашёл? В этакую птичку натурально зайца запихнуть можно! Запечь, может, дичь? С плитой справляться умеешь, богатырь земли русской? Да оторвись ты от своей железяки проклятой! Пришёл помочь — так помогай. Коня где оставил, али пешим брёл?
— Коня у подъезда снегом, наверно, уже замело. Давайте вашу тушку… Ну не вашу, то есть. Всё равно планшет не включается. Сейчас разберёмся, — ответил Костя, чувствуя, как от голода в животе взвыл трубами духовой оркестр. Есть за счёт хозяйки было неловко, да и нарезки, которую она щедро выставляла на стол, для него было на один зуб.
Утку он сунул в раковину, под тёплую воду — пусть оттаивает под магией современного водопровода. Руки понемногу отогревались. Костя заглянул в духовку, зажёг газ, смёл мелкий мусор и пыль прямо на пол — грязнее точно не станет. Мысленно он уже махнул рукой на незакрытый заказ. «Будет, что будет». В офис в любом случае не успевал.
Бабка сняла засвистевший чайник, достала чашки с облезлыми цветочками, разломила булку пополам. От горячего пара запотели окна, запахло выпечкой, чаем и травами, и показалось вдруг, что Новый год удастся встретить почти как в сказке — не в общаге с «Роллтоном», а в комнатушке на курьих ножках, в странной компании, но зато в тепле и со вкусняшками.
За чаем она продолжала выспрашивать, где хоромы его царские да велико ли войско. Отогревшийся Костян жевал пятый бутерброд и, позёвывая, рассказывал про общежитие, где его «войско» уже, поди, напилось до зеленых крокодилов и сейчас комендантшу насчёт «добавки» донимает. Было тепло, хорошо, будто у родной бабушки, и как-то по-домашнему волшебно.
Пока запекали утку под чутким бабусиным руководством («Дух должен войти в дичь!»), Костя успел вымыть полы и сбегать во двор за еловой веткой. Какой Новый год без ёлки?
Хорошо посидели тогда. Бабка ему в пустой комнате постелила, не отпустила в метель. А на следующее утро случилось странное. Проснувшись на раскладушке в бывшей гостиной, Костя первым делом потянулся к планшету. Гаджет, вчера безнадёжно мёртвый, теперь бодро мигал зелёным огоньком. Парень торопливо запустил приложение курьерской службы, ожидая увидеть штрафы и гневные сообщения от менеджера.
Но вместо этого его встретила лаконичная надпись: «Заказ № 734-Щ завершён. Премия начислена». В истории операций красовался внушительный бонус — ровно втрое больше стандартной ставки. И комментарий: «За доставку в сложных погодных условиях и... культурное общение с клиентом».
Костя недоумённо моргнул. Он точно не закрывал тот заказ. Да и как мог бы, с разряженным планшетом? Вмешательство высших сил, не иначе... Он перевёл взгляд на Баюна, сидевшего на подоконнике, но тот только прищурился загадочно, словно намекая, что не всё в этой жизни исчисляется сухой логикой.
С тех пор Костя так и остался у Ядвиги Сигизмундовны. Сначала заходил помочь — то полки прибьёт, то сумки с продуктами из магазина притащит. Потом перевёз свои нехитрые пожитки из общаги. Бабка сдала ему пустующую комнату за смешные деньги, точнее, не за деньги даже — за вечерние разговоры за чаем, за посильную помощь, за живую душу рядом. Теперь он у неё и живёт. В институт, конечно, далековато ездить, но Костя после курьерской карьеры не жалуется — «бешеной собаке семь вёрст не крюк». Зато тепло, уютно и всегда пахнет пирогами да целебными травами. Баюн отъелся и превратился в пушистый шар с глазами-щёлочками, который мурлычет громче трактора.
И что удивительно — Ядвига Сигизмундовна стала меняться. Перестала на людей со шваброй кидаться, начала иногда даже кивать соседкам. А однажды, к всеобщему изумлению, выставила на подоконник горшок с геранью — верный признак того, что в душе воцарился если не мир, то перемирие точно.
Деда Проша и новая жизнь
В новой квартире на первом этаже, куда беспокойное семейство переехало в середине ноября, кота Марса устраивало практически всё.
Больше всего, конечно, нравилась сделанная по спецзаказу «кошачья» дверь, через которую можно было беспрепятственно шнырять на улицу и обратно. Но и остальное вполне не подкачало. Комнаты — здоровенные, хоть боком катись. Подоконники — широкие, тёплые. Вид из окна — бери, как есть, да на открытке печатай: лесок, речушка, а за ней, как декорация из старого кино, открывается панорама деревеньки с покосившимися избами. Мостик над рекой деревянный, но основательный, хозяйский. И вокруг — тишина, покой. Птички в негустом перелеске орут душевно, будоражат охотничьи инстинкты. И что немаловажно, машины бешеные не носятся, с десяток разве что за весь день проедет — дом-то новый совсем, ещё и не все квартиры распроданы.
