— Хо‑хо‑хо! Где же наша девочка Вера? Хорошо себя вела в этом году? Ёлку нарядила да стишок выучила? Я вот из лесу шёл, подарок нёс. Да устал немного. Хочу и стишок послушать, и хоровод вокруг ёлки посмотреть.

— Я! Я выучил! Мне подарок! — Колька, ошалев от радости, скакал в тесной прихожей около тулупа, тянул руки и в целом вёл себя как сорвавшаяся с поводка цирковая обезьянка. Таким возбуждённым Вера сына давно не видела.

— Вы, наверно, ошиблись. Я — Вера, а это мой сын Коленька. Это к нему... приглашали.

Дед Мороз им достался подслеповатый — мальчика от девочки отличить не смог. Вера поймала ребёнка и приподняла к самой бороде деда.

— Это я — Колька! А ты Дед Мороз! Ты настоящий!

Внизу, между валенок, прыгала, радуясь всеобщему замешательству, смешная собачка. Её коготки цокали по полу, что неимоверно веселило и без того разошедшегося Кольку.

— Вот так сюрприз! — пробасил Дед Мороз, аккуратно пожимая огромной меховой варежкой Колькину руку. — А бабушку вашу Полиной зовут? Очень она просила подарок передать. Неужели старый ошибся?

— Полина! Полина! Мама, ну скажи ему! Я стих выучил, я расскажу!

Из‑за Колькиных провалов среди гласных и согласных Полина становилась Пониной, Колька — Койкой, и в целом ситуация вырисовывалась дурацкая.

— Давайте в комнату зайдём, и он стих расскажет, а потом уже поговорим. Коля вас всё равно не отпустит теперь.

Пал Палыч, наконец проморгавшись от невольных после мороза слёз, ни в каких доказательствах уже не нуждался. Перед ним во плоти стояла его Полинка — тонкая, звонкая, упёртая, как кордебалет из мулов. Потеряв дар речи, он хотел было заправить за ухо её своевольную фамильную прядь, но варежку будто кольнуло электричеством изнутри: «Стой, старикан! Это внучка её. Не пугай раньше времени».

Нестерпимо чесался подбородок, а в жарко натопленной квартире тулуп вдруг начал так пригревать, что угрожал в скором времени превратиться в камеру пыток. Но Пал Палыч лишь величаво головой повёл. И не в таких условиях выступали. Видал старый фокусник вещи пострашнее жаркого тулупа.

— Ну, показывай, внучка, какую вы ёлочку для Деда Мороза нарядили. Снегурка‑то моя заждалась уже — сплясать вам хотела, да песенку спеть. Алле-ап!

Жулька не подвела — как обычно, вытащила весь номер на себе. Собачка ходила на задних лапках рядом с обалдевшим от счастья Колькой, потом, состроив уморительную мордочку, тоненько подпевала их спонтанной песенке про ёлочку. На один только взмах варежки дирижирующего праздником Деда приносила мальчишке из коридора, из мешка с подарками, конфеты и мандарины, аккуратно держа за веточку, — словом, крутилась как юла, причём во всех смыслах сразу.

Растаявшая Вера перестала коситься на выключенный телефон и продумывать, что этот странный артист может у них украсть — кроме ёлки и их самих. А когда Дед Мороз принёс в комнату огромную коробку с набором фокусника — настоящим цилиндром, плащом и волшебной палочкой внутри, — так и вовсе пошло веселье.

Лесной дух, что притаился в рукаве Пал Палыча, расшалился сверх всякой меры. Это он пожалел старика, который к новогодней ёлке, как к родному человеку, обниматься подошёл. Много в каменном городе он сделать не мог, но уж чужую радость усилить да уверенностью наградить забавного человечка — так это запросто. Тут искорка, там капелька здоровья — и готова забава. Была бы у грустной женщины ёлка настоящая — и чудес побольше бы удалось натворить. Но и так хорошо вышло, люди справлялись сами.

В комнате хулиганили и стар, и млад. Колпак с лысой, как коленка, головы Деда перекочевал на вихрастую головку мальчишки. Колька поправлял настоящую шапку Деда Мороза огромными меховыми рукавицами и стучал посохом, а Дед, напялив игрушечный цилиндр фокусника, пластмассовой волшебной палочкой зажигал огоньки внутри стеклянных и пластиковых шаров на ёлке.

И пусть никто не поверит, что такое возможно, Вера видела собственными глазами, как их ёлка сияла живыми, трепещущими огоньками. Казалось, будто в каждой игрушке поселилась крошечная звёздочка, принесённая с зимнего неба. Тревоги, проблемы на работе, нервотрёпка последних дней, странные совпадения с бабушкой, что давным-давно была в деменции не помнила собственного имени, не то что правнука, — всё это казалось мелочным и несущественным.

Волшебство не кончилось даже тогда, когда Колька, вконец умаявшись, заснул под ёлкой с Жулькой в обнимку — будто два подарочка среди мандариновых шкурок и фантиков из‑под конфет. Собачка во сне тихонько подвывала какой-то волшебной мелодии, а ёлочные шары продолжали пульсировать тёплым светом.

Завтра Вера снова станет строгой мамой, что боится диатеза и холодного пола, но сегодня она просто сняла с дивана плед и накрыла совершенно счастливого сына и хвостатую Снегурочку — со съехавшимися набок бантами и задранной пелеринкой.

— Может, чаю у нас выпьете, а потом я такси вам закажу? Вы, наверно, упарились в своём тулупе. Спасибо вам огромное за праздник. Я давно сына таким счастливым не видела.

Пал Палыч смотрел и не мог насмотреться на удивительную, живую копию своего потерянного по глупости и гордости счастья. Вера могла бы быть его настоящей внучкой. Что им стоило с Полинкой тогда придержать языки? Эх, если б молодость знала... Что поделаешь... Было и прошло.

Жить надо здесь и сейчас, так, кажется, теперь говорят? Ну, хотя бы это у него сегодня получилось. Праздник удался на славу.

Но пора бы и честь знать. Сейчас они с Жулькой вызовут такси, уедут в свою мрачную берлогу — но зато оставят в этом доме после себя только хорошие воспоминания. Может быть, малыш когда‑нибудь решит, что стать фокусником — не самая плохая профессия в жизни, кто знает?

Но никто Пал Палыча так быстро не отпустил. Сперва пили чай, а потом и поужинали — он даже готовить помогал. И проболтали на кухне почти до самого рассвета.

Но сперва он тулуп снял, конечно. Попробовал и бороду снять — а вот дудки! Волосы выдёргивались лишь по одному, да так болезненно, что из глаз слёзы градом посыпались. Приросла! Кто бы сказал, не поверил бы — но вот оно вам, пожалуйте, настоящее предновогоднее чудо! Вот такое волшебство! Люди за подобные пересадки огромные деньги платят, а он в подарок получил роскошную бороду от Деда Мороза.

Вера тихонько смеялась в кулачок, уже не удивляясь никаким чудесам. Заворожённо слушала историю жизни и любви воздушной гимнастки и фокусника в цирке — будто сказку на ночь. В ответ рассказывала о себе и пообещала, что обязательно отвезёт Пал Палыча к бабушке в пансионат. Может, им удастся сотворить ещё одно чудо: потерянный, заблудившийся разум её родного человека вернётся — и на свете станет одной счастливой семьёй больше.

На подоконнике расцветал декабрист в горшке, хотя до цветения ему было ещё далеко. Но сегодня он покрылся алыми звёздами-цветами, будто и ему передалось новогоднее настроение. Включённый телефон пестрел сообщениями: отчёт принят, всем можно отдыхать и ждать новогодней премии. А Колька спал и даже не мог представить, что теперь из детского сада его будет забирать настоящий дедушка Мороз — его собственный. И утренники в их группе станут самыми замечательными: они с дедом Пашей будут играть собачий вальс в шесть рук и лап, показывать фокусы — а однажды даже достанут из шляпы настоящего голубя.

Новый год в городе N

В нашем городе Новый год начинают праздновать задолго до календарной зимы. Стоит Ноябрю своими грязными сапогами втоптать упавшие листья в лужи — и вот уже на улицах появляются первые ёлки, будто проросшие сквозь асфальт по неведомому мановению. Они скромно жмутся среди осенней распутицы, наряженные, с огоньками — там где ни снега пока нет, ни особого праздничного настроения, а они уже тут как тут, словно неуместные гости, пришедшие на месяц раньше.

Самые расторопные магазины тут же украшают витрины, стараясь привлечь покупателей. А остальные всё ещё не могут распрощаться с осенней депрессией — даже тыквенные пироги с «летучими мышками» на полках задерживаются дольше положенного, грустно наблюдая, как их место готовятся занять мандарины и шоколадные трюфели.