Относительно общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 273 УК РФ, следует заметить, что уголовная ответственность лица за создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ в теории и на практике чаще всего решается одинаково. Субъектом данного преступления может быть только вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста. Таким образом, уголовный закон не требует, чтобы это лицо занималось определенной деятельностью или занимало какую-либо должность, а также получило специальное образование или навыки работы на ЭВМ, системы ЭВМ или их сети. Следовательно, и в данном случае мы можем говорить не о специальном, а об общем субъекте преступления.^[292]

В свою очередь, ст. 274 УК предусматривает ответственность за нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети. В теории и на практике можно встретить по поводу данного субъекта преступления разные точки зрения. Предпочтительна позиция Н. Ф. Кузнецовой, Ю. И. Ляпунова, А. В. Наумова, А. И. Рарога и др., которые утверждают, что в указанном общественно опасном деянии субъект преступления специальный, т. е. лицо, имеющее доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. Ими могут быть программисты, операторы ЭВМ, техники-наладчики, другие лица, имеющие для работы на них соответствующую квалификацию и доступ, т. е. законные их пользователи.

Противоположной точки зрения придерживаются в этом вопросе А. И. Бойко, Ю. И. Скуратов и др. По их мнению, в этом случае имеют место признаки общего субъекта преступления. Это лицо, достигшее возраста 16 лет, получившее фактическую возможность вмешиваться в эксплуатацию указанных электронных устройств, их систем или сети. Думается, их позиция требует более веской аргументации.

Далее следует отметить, что исходя из государственно-правового положения лиц, проживающих у нас в стране, специальным субъектом государственной измены (ст. 275) может быть только гражданин РФ, достигший 16-летнего возраста, а специальным субъектом шпионажа (ст. 276) могут являться представители иностранного государства или лица без гражданства в возрасте от 16 лет. Особую и многочисленную группу уголовно-правовых норм со специальным субъектом, как и в УК РСФСР 1960 г., составляют преступления против военной службы, объединенные законодателем в самостоятельный раздел, которому соответствует и название 33-й главы (ст. 331–352 УК РФ).

Специальными субъектами воинских преступлений, в соответствии со ст. 331 УК, являются военнослужащие, а также граждане, находящиеся в запасе и проходящие военные сборы. На последних распространяется уголовная ответственность за совершение ими воинских преступлений по соответствующим статьям гл. 33 УК РФ.

В Законе РФ «Об обороне» (1996) дан исчерпывающий перечень вооруженных формирований, личный состав которых признается военнослужащими, а их служба является военной. Нарушение военнослужащими и военнообязанными уголовно-правовых норм, как правило, связано с посягательством на установленный порядок прохождения военной службы и другие общественные отношения. Преступления против военной службы могут быть совершены только специальным субъектом.

Учитывая изложенное выше, представляется целесообразным привести определение специального субъекта преступления в российском уголовном праве в следующем уточненном варианте: «Специальным субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее установленного законом возраста, наделенное или обладающее дополнительными признаками, присущими ему на момент совершения общественно опасного деяния, и способное нести уголовную ответственность за преступление». Данное определение, на наш взгляд, наиболее полно выражает внутреннее содержание понятия «специальный субъект преступления», исходя из действующего уголовного законодательства в нашей стране.

Таким образом, проблема специального субъекта преступления и в настоящее время требует со стороны ученых и практических работников более внимательного рассмотрения, а изучение и глубокое исследование понятия, признаков, видов специального субъекта тесно связано с вопросами правильной квалификации преступлений и с уголовной ответственностью. Успешное решение этой проблемы будет способствовать также неукоснительному исполнению уголовного закона в борьбе с преступностью и при осуществлении правосудия, где главенствующую роль должен играть принцип законности.

Проблемы квалификации транспортных преступлений со специальным субъектом^[293]

Юридический анализ уголовно-правовой литературы, составов преступлений, посягающих на безопасность движения и эксплуатации различных видов транспорта (гл. 27 УК РФ), а также изучение прокурорской и судебно-следственной практики свидетельствуют о проблемах квалификации данной категории общественно опасных деяний с признаками специального субъекта.

При этом следует указать, что решение рассматриваемой проблемы не только напрямую связано с уголовно-правовым обеспечением безопасности движения и эксплуатации транспорта, но и, несомненно, с вопросами правильного применения институтов уголовной ответственности и наказания при совершении субъектами транспортных преступлений. В свою очередь, неточность при определении дополнительных признаков специального субъекта в преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспорта (ст. 263–271 УК РФ), зачастую не только отрицательно сказывается на дифференциацию уголовной ответственности и наказания, но и самым прямым образом связана с нарушением принципа законности (ст. 3) и вины (ст. 5 УК РФ).

Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта всегда представляли и в настоящее время представляют большую опасность для граждан и государства. Не случайно эти преступления впервые выделены законодателем в отдельную главу 27 УК РФ. В свою очередь, Федеральный закон от 21 ноября 2003 г. № 162-ФЗ внес значительные изменения и дополнения в уголовно-правовые нормы: ст. 263 – нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта; ст. 264 – нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств; ст. 266 – недоброкачественный ремонт транспортных средств и выпуск их в эксплуатацию с техническими неисправностями; ст. 267 – приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения; ст. 268 – нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта; ст. 269 – нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов; ст. 270 – неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие и ст. 271 – нарушение правил международных полетов.

Правовые основы обеспечения безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, водного, автомобильного и т. п. транспорта закрепили Федеральный закон от 10 января 2003 г. № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации» с изменениями на 7 июля 2003 г.;^[294] Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации от 10 января 2003 г.;^[295] Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» с изменениями на 10 января 2003 г.;^[296] Воздушный кодекс Российской Федерации от 19 марта 1997 г.^[297] Что же касается морского и речного транспорта, то здесь действуют, например, Международная конвенция об охране человеческой жизни на море 1974 г.,^[298] Конвенция ООН по Морскому праву от 10 декабря 1982 г.,^[299] Международный кодекс по управлению безопасной эксплуатации судов и предотвращению загрязнения, принятый 18-й сессией Ассамблеи Международной морской организации 4 ноября 1993 г. (введен в действие в РФ в июле 1994 г.),^[300] Кодекс торгового мореплавания РФ (КТМ РФ) от 30 апреля 1999 г. в ред. от 30 июня 2003 г.,^[301] Кодекс внутреннего водного транспорта Российской Федерации от 7 марта 2001 г.,^[302] Правила дорожного движения Российской Федерации 1993 г. с изменениями на 7 мая 2003 г.^[303]