Так, по данным Н. Г. Иванова, психические аномалии у лиц, совершивших преступления, преобладали в следующем порядке: психопатоподобные черты характера составили 31 %, с признаками неврастении – 20,6, психастении – 10,4, олигофрены (дебильность) – 10,3 и истерики – 6,9 %. При этом субъекты преступления с диагнозом – психопатия или, например, психопатоподобное состояние наиболее часто совершали умышленные тяжкие телесные повреждения (ч. 1 ст. 108) – 11 %, хулиганство (ч. 3 ст. 206) – 19, изнасилований (ст. 117) – 9 % и другие насильственные преступные деяния, предусмотренные УК РСФСР 1960 г.^[214]

Интересны и результаты исследования противоправного поведения лиц с психическими аномалиями, проведенного Н. Д. Гомоновым, показавшие, что данные субъекты преступления чаще всего страдают: неврозами – 27,5 %, психопатиями – 17,8 %, олигофренией (в различной степени дебильности) – 14,2 %, а также некоторые имеют органическое поражение центральной нервной системы – 7,7 % и т. п. психические расстройства. Чаще всего указанные лица совершают насильственные преступления и хулиганство в общественных местах.^[215]

Таким образом, из приведенных исследований видно, что среди лиц, совершивших самые различные общественно опасные деяния и привлеченных к уголовной ответственности, достаточно большой процент составляют субъекты, страдающие психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Данный вывод подтверждается и исследованиями, проведенными на региональном уровне в г. Ленинграде (Санкт-Петербурге) в различные периоды времени. Так, например, по результатам одного исследования из 1447 лиц, направленных в 1967 году на судебно-психиатрическую экспертизу в г. Ленинграде вменяемыми было признано 1253 правонарушителя, вместе с тем у 757 из них были обнаружены психические расстройства (аномалии) в виде: хронического алкоголизма, психопатии, органического поражения головного мозга, а также олигофрении.^[216]

Вместе с тем изучение нами материалов местной практики о состоянии заболеваемости психическими расстройствами в г. Санкт-Петербурге за период с 1991 по 1996 год свидетельствует о том, что социально-экономические изменения, происходящие в нашей стране и в исследуемом регионе, ведут к росту негативных факторов и условий, способствующих возникновению и быстрому распространению психических расстройств у населения города. Так, например, в последние годы резко возросло число больных с острыми алкогольными психозами – с 2744 в 1992 г. до 5575 в 1996 г.

Свидетельством тому может служить и проведенное нами исследование данной категории лиц, прошедших стационарную и амбулаторную судебно-психиатрические экспертизы (СПЭ) за период 1994–1998 гг. в территориальном медицинском объединении по психиатрии № 2 г. Санкт-Петербурга.^[217]

Таблица

Лица, совершившие преступления и прошедшие СПЭ

Из таблицы видно, что в подавляющем большинстве лица, совершившие преступления, подвергшиеся судебно-психиатрическим экспертизам, признаны экспертами вменяемыми (92,65 %). При этом часть из них, примерно от 10 до 13 %, в различные периоды времени имела самые различные психические расстройства: психозы, неврозы, психопатии, олигофрении, шизофрению и другие психические аномалии, не исключающие вменяемости. Некоторые субъекты преступления, согласно заключениям экспертов, были признаны здоровыми при отсутствии психических расстройств. Из общего числа обследуемого контингента с указанными диагнозами по заключению судебно-психиатрических экспертиз были признаны и невменяемыми – взрослые от 7 до 9 %, несовершеннолетние 0,5–1 %, которые не являлись субъектами преступлений. Из таблицы также видно, что данные о наличии психических расстройств у аномальных субъектов преступления подвержены определенным колебаниям, как правило, в сторону незначительного увеличения, что вызывает определенную тревогу, как и возросшее за последние годы в два раза число лиц, страдающих психическими отклонениями в России, совершивших различные общественно опасные деяния.

Данное обстоятельство не только вызывает тревогу, но и требует, в свою очередь, со стороны государства дополнительных усилий по дальнейшему изучению и осмыслению с позиций науки уголовного права и судебной психиатрии более углубленного исследования лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости и вопросов уголовной ответственности в связи с совершением ими преступлений. При этом психические расстройства у аномальных субъектов преступления приобретают не только уголовно-правовое значение, поскольку не отрицается их связь с преступным поведением лица в той или иной конкретной ситуации или обстановке, но в настоящее время с точки зрения медицины (судебной психиатрии) требуют своего дальнейшего уточнения.

Особенно большую сложность для теории и практики представляют разработка и определение критериев психических расстройств аномальных субъектов преступления. В связи с этим нельзя не согласиться с Д. Р. Лунцем, который еще в 1966 г. писал, что неопределенность критериев уменьшенной вменяемости отмечается практически всеми авторами независимо от того, являются они ее противниками или сторонниками.^[218] Вместе с тем позиция С. В. Бородина о том, что ограниченная вменяемость представляет собой вменяемость, а ее медицинский и юридический критерии вполне определимы, так как они относительно пограничных состояний достаточно исследованы как в общей, так и в судебной психиатрии,^[219] на наш взгляд, применительно к действующей норме (ст. 22 УК РФ) вряд ли будет состоятельна. В данном случае следует согласиться с Н. Г. Ивановым о необходимости комплексной разработки критериев концептуального уровня, чтобы определить границы психических аномалий, не исключающих вменяемости лиц, совершивших преступление.^[220]

Представляется целесообразным для решения этой сложной проблемы разработать и законодательно закрепить в УК РФ критерии вменяемости, а затем с позиции медицины (судебной психиатрии), науки уголовного права, психологии и других наук на комплексной основе с учетом критериев вменяемости и невменяемости определить медицинский и юридический критерии психического расстройства, не исключающего вменяемости в отношении лиц, являющихся субъектами совершенных преступлений.

При этом данные критерии в более полной форме, как и критерии невменяемости, должны найти свое законодательное закрепление в ст. 22 УК РФ с четкой формулировкой психических аномалий как нового института в отечественном уголовном праве.

Все это позволяет говорить в полном объеме, исходя из буквы закона (ст. 22 УК РФ), об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, совершивших преступления, которая наступает при установлении их виновности. При этом данная категория лиц привлекается к уголовной ответственности в принципе на общих основаниях, как и абсолютно вменяемые правонарушители, хотя психические расстройства не позволяют данным субъектам полностью осознавать происходящее в объективной реальности при совершении ими какого-либо преступления.

В свою очередь, каждое лицо, совершившее преступное деяние, должно получить от имени государства не только соответствующую общественно-политическую, но и, в первую очередь, уголовно-правовую оценку в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления и причиненного вреда (ущерба) общественным отношениям. Не исключением в данном случае является и аномальный субъект преступления, разумеется, при доказанности его вины в совершении преступного деяния.

Таким образом, уголовная ответственность в отношении лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, как и при полной вменяемости наступает, когда лицом совершается конкретное общественно опасное деяние, так как и в первом, и во втором случаях налицо субъект преступления, который отсутствует при совершении уголовного деяния невменяемым лицом при наступлении или отсутствии вредных последствий.