Тревога в связи с наступлением врага на Петроград резко возросла в первые дни октября, когда германская авиация и десантные части в результате чрезвычайно успешной внезапной атаки захватили небольшие, но стратегически важные острова Эзель и Моон у входа в Рижский залив, а также остров Даго у входа в Финский залив. В результате весь русский Балтийский флот был вытеснен в Финский залив3. Начальник штаба русской армии генерал Духонин заявил в Предпарламенте. что "с потерей этих островов. являвшихся для нас в полном смысле слова ключами к Балтике, мы фактически возвращаемся как бы к эпохе царя Алексея Михайловича, наши морские пути ставятся под контроль Германии"4.
В Петрограде известия об этих военных поражениях вызвали бурю взаимных обвинений. Правительство, а также либеральные и консервативные круги возлагали вину в первую очередь на буйных балтийских матросов. И Керенский не остался безучастным, потребовав в обращении к матросам, сразу же переданном в печать, чтобы они перестали "вольно или невольно играть на руку врагу". Он утверждал: "Кронштадтцы уже добились того, что в критический час не все средства обороны оказались на месте"5. После сдачи островов Керенский на закрытом заседании комитета обороны Предпарламента утверждал, что все необходимые меры для защиты этих островов были приняты, но не достигли цели из-за трусости, недисциплинированности и разложения личного состава частей, оборонявших острова6.
С другой стороны, крайне левые силы выступили в защиту матросов, укоряя правительство и Генеральный штаб в умышленном ослаблении обороны для проведения политических репрессий, вновь использовав те обвинения против высших гражданских и военных властей, которые были выдвинуты после неожиданного отступления русских войск от Риги. Эти обвинения способствовали усилению тревоги в народе, что Керенский собирается сдать Петроград, с тем чтобы удушить революцию. Она достигла высшей точки после появления слухов (позже подтвердившихся), что Временное правительство ведет подготовку к срочному переезду в Москву, а также в связи с сенсационной, получившей широкий отклик речью известного деятеля М.Родзянко, бывшего влиятельного председателя Государственной думы. Касаясь возможности взятия немцами Петрограда, Родзянко откровенно заявил: "Петроград находится в опасности… боге ним, с Петроградом… Опасаются, что в Петрограде погибнут центральные учреждения. На это я возразил, что очень рад буду, если все эти учреждения погибнут, потому что, кроме зла, они ничего не дали России"7.
Нет никаких прямых доказательств того, что Временное правительство когда-либо серьезно задумывалось о сдаче немцам Петрограда без боя. Кроме того, русские военные руководители, видимо, не считали возможным наступление германских частей на Петроград осенью 1917 года8. Представляется, однако, верным то, что, как и в конце августа, Керенский рассматривал очевидную угрозу германского наступления в качестве прекрасного предлога для того, чтобы навсегда избавить столицу от особо ненадежных частей гарнизона9.
В этот период комиссару Временного правительства на Северном фронте Войтинскому было поручено обеспечить переброску из столицы самых ненадежных полков гарнизона с последующей заменой их менее "разложившимися" фронтовыми частями10. Одновременно 5 октября правительство отдало распоряжение полковнику Полковникову, командующему Петроградским военным округом, о подготовке его частей к отправке на фронт, и уже на следующий день Полковников направил предварительные распоряжения командирам основных частей11.
Войтинский указывает, что сам Черемисов без воодушевления отнесся к этой операции, полагая, что переброска войск из Петрограда только усугубит обстановку на фронте. Это подтверждается шифрованной телеграммой, которую Черемисов направил 17 октября в военное министерство, изложив свое отношение к переброске на фронт гарнизонных частей: "Инициатива присылки Петроградского гарнизона шла от вас, а не от меня… Когда выяснилось, что части Петроградского гарнизона… небоеспособны, я сказал, что с оперативной точки зрения они не являются находкой для нас… Таких частей у нас уже достаточно на фронте… Ввиду выраженного вами желания отправить их на фронт я не отказываюсь от них, если вы по-прежнему признаете вывод из Петрограда необходимым"12. Несмотря на все эти оговорки, 9 октября Черемисов отдал дополнительный приказ, подготовленный Войтинским, подтверждающий распоряжения Полковникова, аргументируя это тем, что такая мера абсолютно необходима для защиты столицы от германской армии.
Солдаты в Петрограде восприняли сообщение об этих приказах с понятным возмущением. Гарнизонные части единодушно заявили о своем недоверии Временному правительству и потребовали передачи власти Советам. Так же как и после корниловского мятежа, когда все крупные гарнизонные части не проявили особого рвения поддержать большевиков в дни июльского восстания, теперь они отказались подчиниться Временному правительству и заявили о своей поддержке Петроградского Совета. Кроме того, те части, на которые больше всего рассчитывало правительство, например казаки, а также солдаты с фронта, срочно переброшенные в Петроград после июльских дней, теперь либо выразили свой нейтралитет в борьбе между Петроградским Советом и военными властями по поводу судьбы гарнизона, либо открыто поддержали Советы.
Среди множества антиправительственных резолюций, принятых гарнизонными частями в это время, была следующая, одобренная солдатами гвардии Егерского полка на массовом митинге протеста 12 октября:
"Вывод Петроградского гарнизона нужен лишь цензовой буржуазии, чтобы удушить революцию, разогнав съезд Советов, сорвав созыв Учредительного собрания. До тех пор пока власть находится в руках явных контрреволюционеров, корниловцев и полукорниловцев, мы открываем решительную борьбу против вывода из гнезда революции — Петрограда — революционного гарнизона. Мы заявляем во всеуслышание, что, отказываясь от выступления из Петрограда, все мы будем прислушиваться к голосу истинных революционных вождей рабочих и беднейших крестьян, то есть Совета рабочих и солдатских депутатов, и только им одним будем верить и только за ними пойдем, ибо все остальное сплошное предательство и наглое издевательство над мировой революцией"13.
В вышеприведенной резолюции солдаты Егерского полка недвусмысленно заявили о своей лояльности и поддержке Советов, а не большевиков или какой-либо другой политической партии. Такое отношение, как указывалось выше, было отмечено большевистскими руководителями на местах, что нашло отражение во многих политических заявлениях, принятых в это время рабочими, солдатскими и матросскими организациями. Его, например, ясно выразило общее собрание личного состава 2-го Балтийского флотского экипажа в Петрограде 19 октября, организованное в связи с распространившимися упорными слухами о том, что большевики планируют вооруженное восстание на следующий день14. Комиссар ЦИК Красновский открыл собрание, зачитав обращение "Известий", опубликованное в этот день, призывавшее к спокойствию и порядку. После этого Август Лоос, флотский писарь, который формально не принадлежал к какой-либо политической партии, но чья приверженность революционерам определялась тем, что он являлся членом делегации Центробалта и был заключен в тюрьму после июльского восстания, также призвал матросов воздерживаться от выступления (в ближайшее время), поскольку "таковое выступление перед выборами в Учредительное собрание может подорвать то доверие к левым партиям, каковое оказывают им сейчас широкие слои населения".
В этот момент встреченный аплодисментами, слово взял Николай Неверовский, перво-наперво заявивший, что сам он — кронштадтский моряк. Затем Неверовский резко осудил Красновского за ссылку на "Известия" ЦИК, отжившую, по его словам, свое время газету, которая мало защищает интересы трудового народа; тем не менее и Неверовский поддержал предложение воздерживаться от любых выступлений. После этого Володин, председатель матросского комитета экипажа, видимо, также большевик, сообщил о том, что у него есть сведения "о выступлении тридцати тысяч рабочих, чье терпение лопнуло от политики Временного правительства". Володин выразил надежду, что личный состав 2-го Балтийского флотского экипажа не ограничится лишь принятием резолюции. Однако именно это и сделали матросы. Собрание закончилось одобрением резолюции, прямо отвергающей "какие-либо отдельные, неорганизованные вооруженные выступления", вместе с тем в ней говорилось о готовности матросов "выступить", если таковое выступление будет санкционировано Петроградским Советом. В заключение в резолюции указывалось: "Мы как ярые противники коалиционного Временного правительства, признавая деятельность этого правительства пагубной для демократии… с нетерпением ждем торжественного открытия съезда представителей Советов рабочих и солдатских депутатов, которому мы верим и предлагаем взять власть в свои руки и создать тот орган, который может дать народу хлеб и заключит скорейший мир на началах, провозглашенных трудовой демократией".
