42 Разложение армии в 1917 г. Ред. Покровский М.Н. и Яковлев Я.А. М.—Л., с. 116; Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота, с. 167–172; Иванов Н.Я. Корниловщина и ее разгром, с. 63.
43 См. интервью Н. Вакара с Финисовым. — В: «Последние новости», 6 марта 1937, с. 3.
44 Противоречивые описания этого эпизода и причин бездействия петроградских правых групп см. в: Вииберг Г. В плену у обезьян. Киев, 1918, с. 104–108; «Последние новости», 24 января 1937, с. 5; 6 марта 1937, с. 3 (интервью Н. Вакара с А.И. Путиловым и П.Н. Финисовым); Дюсиметьер Л.П. Заговор Корнилова. Письмо в редакцию — «Последние новости», 28 мая 1937; Деникин А.И. Очерки русской смуты, т. 2, с. 64–65; Милюков П.Н. История второй русской революции, т. I, вып. 2, с. 258–259; Kerensky A.F. Russia and History’s Turning Point, p. 381.
45 Подробный отчет об этих событиях, основанный главным образом на неопубликованных материалах из советских архивов. — В: Иванов Н.Я. Корниловщина и ее разгром, с. 174–179; Большевизация петроградского гарнизона, с. 257; Мартынов Е.И. Корнилов. Попытка военного переворота. Л., 1927, с. 142–146; Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 107–145; Революционное движение в России в августе 1917 г., с. 531–532, 633.
46 Иванов Н.Я. Корниловщина и ее разгром, с. 180–181; Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 134, 349; Мартынов Е.И. Указ. соч., с. 147–149; Революционное движение в России в августе 1917 г., с. 535.
47 Иванов Н.Я. Корниловщина и ее разгром, с. 170–174; Владимирова В. Революция 1917 года, с. 4, с. 343–350. Мартынов Е.И. Указ. соч., с. 135–142.
48 Алексеева в свою очередь 10 сентября сменил Духонин.
49 Мартынов Е.И. Указ. соч., с. 155–171; Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 124–132.
50 Bгоwdег R.P., Kerensky A.F. (eds.). The Russian Provisional Government, vol. 3, pp. 1586–1589. Текст послания Крымова Корнилову не известен.
9
Вопрос о новой власти
Быстрый разгром корниловского мятежа выдвинул на передний план трудную проблему, касавшуюся характера власти, которая заменила бы обанкротившуюся вторую коалицию. В начале мятежа между Керенским, который стремился к образованию сильной Директории, и лидерами Совета, которые, столь же рьяно противясь созданию подобного правительства, в тот момент беспокоились главным образом о защите революции, было достигнуто временное взаимопонимание. Согласно политической резолюции, принятой ЦИК и ИВСКД в ночь с 27 на 28 августа, Керенскому предоставлялось право сформировать любое правительство, которое он сочтет нужным, с единственным непременным условием, что оно будет готово вести непримиримую борьбу с Корниловым1.
Когда 28 августа появилась вероятность, что войска Крымова вступят в столицу и последует неизбежное кровавое побоище правых сил с левыми, в какой-то момент показалось, что Керенский, возможно, не станет действовать в соответствии с резолюцией исполнительных комитетов. В самый разгар кризиса руководство партии кадетов, стремясь предотвратить гражданскую войну, убеждало Керенского уступить свой пост авторитетной личности, с которой Корнилов согласится вступить в переговоры, прежде чем легионы Крымова войдут в Петроград.
Выбор кадетов пал на генерала Алексеева, который мог бы устроить как Керенского, так и Корнилова. В полдень 28 августа Милюков предложил Керенскому свои услуги в качестве посредника между правительством и Генеральным штабом. Вслед за ним другой видный кадет, Николай Кишкин, также прощупывал Керенского относительно возможности его отставки в пользу Алексеева. Вечером того же дня большинство исполняющих обязанности министров, по-видимому, договорились о целесообразности замены Керенского Алексеевым, и многие из них сообщили о своем мнении премьер-министру. Представители союзников в России, возглавляемые англичанином Джорджем Бьюкененом, также попытались убедить Керенского вступить в переговоры с Корниловым. Не вызывает сомнения, что Керенский, испытывая подобное давление, был почти готов уступить свой пост. Однако этому категорически воспротивилось руководство Совета. По его настоянию Керенский в последнюю минуту отверг предложение кадетов2. И вот на следующий день, 29 августа, корниловский мыльный пузырь лопнул. Для Керенского больше не существовало вопроса о достижении соглашения с генералами. Теперь было бы резонно предположить, что, настрадавшись от правых и убедившись в огромной силе левых, премьер-министр сделает все возможное, чтобы заручиться и в дальнейшем поддержкой левых элементов. Но не тут-то было. Обуреваемый сильнее, чем прежде, страхами перед ультралевыми и все еще не отказавшийся от намерения продолжать войну, Керенский повел себя так, как будто никакого мятежа Корнилова и не было. Безусловно, он настоял на аресте Корнилова, немедленной отставке Савинкова и провозгласил Россию демократической республикой. Вместе с тем в предписании председателю комиссии, созданной для расследования заговора Корнилова, Керенский настаивал на том, чтобы следствие внутри военного истэблишмента было строго ограничено только главными участниками заговора3. В довершение Керенский назначил на пост начальника Генерального штаба генерала Алексеева, которого кадеты прочили в премьер-министры. Принимая новое назначение, Алексеев, чьи взгляды на перемены в армии, которые принесла с собой революция, совпадали со взглядами Корнилова и Деникина, признал в узком кругу, что главной побудительной причиной его соглашения явилось желание как-то облегчить участь Корнилова и его сторонников4. Но самым поразительным было то, что, как только корниловская угроза миновала, Керенский начал вынашивать планы создания авторитарного правительства, нацеленного на правопорядок, в виде коалиционного кабинета правых социалистов и либералов, в котором кадеты имели бы более сильное, чем прежде, влияние.
Между тем условия ожесточенной борьбы против Корнилова сдвинули умеренных социалистов влево, привели к их конфликту с правительством и побудили к более тесному союзу с крайне левыми элементами. После июльских событий большинство меньшевиков и эсеров поддерживало Керенского в его попытках разоружить рабочих и сдержать большевиков. Но, с другой стороны, во время корниловского мятежа Комитет народной борьбы с контрреволюцией был вынужден одобрить и содействовать формированию вооруженных отрядов рабочих5. Хотя трудно определить, сколько рабочих в то время впервые получили в руки оружие и организовались для осуществления насильственных политических акций, тем не менее можно с уверенностью сказать, что даже тот небольшой прогресс, который был достигнут в умиротворении петроградских масс, мгновенно свелся к нулю.
Одним из самых настоятельных требований большевиков, выдвигавшихся (и повторявшихся во время корниловского мятежа бесчисленными общественными организациями) в качестве условия их сотрудничества в различных органах защиты революции, являлось освобождение находящихся в тюрьме большевиков, арестованных по подозрению в участии в июльском восстании. После того как 29 августа группа солдат-большевиков, по всем признакам не без помощи некоторых сочувствовавших охранников, сбежала с гауптвахты 2-го комендантского управления, Комитет народной борьбы с контрреволюцией постановил оставить их на свободе, чтобы они «включились в борьбу против корниловцев». Давление, вынуждавшие как-то решать проблему арестованных, еще больше усилилось, когда содержавшиеся в 1-ом комендантском управлении левые офицеры публично потребовали разрешить им участвовать в борьбе с Корниловым и в подтверждение своего требования объявили голодовку. Уступая этому давлению, которому придало дополнительную силу вмешательство Комитета народной борьбы с контрреволюцией, власти в разгар корниловского мятежа освободили нескольких большевиков. Кое-кто из левых лидеров вышел на свободу в первой половине сентября. Так, 4 сентября тюремные ворота распахнулись для Антонова-Овсеенко и Дыбенко. В тот же день освободили Троцкого, денежный залог за него внес Петроградский совет профсоюзов6. Несколько офицеров-большевиков, участвовавших в голодовке в 1-м комендантском управлении, в том числе члены Военной организации — офицеры Крыленко, Дашкевич, Куделько и Тер-Арутюнянц, — получили свободу неделю спустя. Все освобожденные большевики играли затем активную роль в революции7.
