По этим причинам к концу весны 1917 года все большее число петроградских рабочих, солдат и матросов-балтийцев стало воспринимать Временное правительство как орган имущих классов, препятствовавший коренным политическим преобразованиям и пренебрегавший интересами простых людей. Вместе с тем по сравнению с Временным правительством Советы значительно выигрывали, народ видел в них подлинные институты народного самоуправления. Разрыв между политикой правительства и настроениями и чаяниями петроградских масс проявился впервые 20 и 21 апреля, когда тысячи рабочих, солдат и матросов со знаменами и транспарантами, на которых были написаны такие лозунги, как «Долой Милюкова!», «Долой политику аннексий!» и даже «Долой Временное правительство!», вышли на улицы, чтобы выразить протест планам Милюкова продолжать войну до «победного конца». Характерно, что толпы демонстрантов рассеялись только по требованию Петроградского Совета, открыто проигнорировав правительственный приказ разойтись25.
В разгар Апрельского кризиса двое министров, самым тесным образом связавших себя с непопулярной внешней и военной политикой Временного правительства, Милюков и Гучков, подали в отставку. Чтобы выйти из первого после Февральской революции правительственного кризиса, нескольких наиболее известных социалистических лидеров из числа умеренных уговорили занять министерские посты. В результате в мае месяце было создано коалиционное правительство. Грузинский меньшевик Ираклий Церетели, страстный трибун социал-демократической фракции во II Государственной думе (до ареста, осуждения и высылки в Сибирь) и, вероятно, единственный официальный представитель Советов, пользовавшийся в те месяцы большим авторитетом, стал министром почт и телеграфов (Церетели был одним из признанных лидеров меньшевистско-эсеровского блока). Главный лидер и теоретик эсеров Виктор Чернов возглавил министерство земледелия. Близкий соратник Церетели Михаил Скобелев получил пост министра труда. Алексей Пешехонов, основатель и лидер партии народных социалистов, был назначен министром продовольствия. Еще один эсер, Павел Переверзев, занял пост министра юстиции. Керенский стал военным и морским министром.
Эти перестановки не привели, однако, к заметным изменениям в правительственной политике. Кабинет министров разделился на либералов и умеренных социалистов. Либералы стремились оттянуть осуществление кардинальных реформ до созыва Учредительного собрания и занимались исключительно вопросами восстановления авторитета власти, укрепления армии и продолжения войны до победного конца. Умеренные социалисты, представлявшие Советы, старались удовлетворить требования масс о проведении реформ и надеялись возглавить переговоры о скорейшем окончании войны на основе отказа от аннексий и контрибуций. Поэтому сформированное в мае коалиционное правительство оказалось еще менее способным взяться за решение национальных проблем, чем его предшественник. Бессильное упорядочить внутренние дела, в области внешней политики новое правительство одновременно продолжало подготовку вооруженных сил к летнему наступлению и поддерживало переговоры, направленные на достижение компромиссного мира.
Вошедшие в состав коалиционного правительства умеренные социалисты отождествлялись в народном сознании с непопулярным курсом Временного правительства. Из всех основных политических групп в России только большевики остались незапятнанными сотрудничеством с ним. Это обстоятельство крайне облегчило организацию оппозиции Временному правительству, и они им максимально воспользовались.
Накануне войны большевикам в значительной мере удалось вырвать фабрично-заводских рабочих Петрограда из-под влияния более умеренных меньшевиков26. Однако этот их успех был, вероятно, сведен на нет за время войны, когда тысячи опытных рабочих отправили на фронт и большевистские организации Петрограда поредели из-за арестов. Сразу же после Февральской революции, действуя через «Военку», местные партийные комитеты, профсоюзы, фабзавкомы27 и другие непартийные массовые организации, большевики направили все усилия на расширение своего влияния среди солдатских масс и фабрично-заводских рабочих. На заседаниях Петроградского Совета, на бесконечных митингах и демонстрациях, на страницах массовой партийной печати — «Правды», «Солдатской правды» и «Работницы»28 — везде большевики как можно шире популяризировали свои политические программы, стремились выразить самые насущные нужды масс. Солдатам гарнизона, выходцам из крестьян, они говорили: «Если не хочешь умирать на фронте, если не желаешь восстановления в армии прежних порядков и хочешь жить лучше и иметь землю, добивайся передачи власти Советам». Учитывая интересы рабочих, они требовали установить жесткий контроль Советов за экономической жизнью в стране, повысить заработную плату, ввести восьмичасовой рабочий день, установить рабочий контроль на фабриках и заводах, остановить инфляцию. Возлагая всю вину за нерешенные проблемы на «жадных капиталистов и помещиков», большевики доказывали, что если Советы не возьмут власть в свои руки, то для страны наступит мрачный период контрреволюции.
Результаты этой работы большевиков не замедлили сказаться. В феврале в Петрограде было около двух тысяч большевиков. К открытию Апрельской конференции их число увеличилось до шестнадцати тысяч. К концу июня численность партии достигла тридцати двух тысяч человек. При этом две тысячи солдат Петроградского гарнизона вошли в состав «Военки» и четыре тысячи солдат стали членами клуба «Правды» — «непартийного» клуба для военнослужащих, организованного «Военкой»29 (влияние партии было особенно сильно в некоторых крупных воинских частях, расквартированных в рабочих районах столицы и в Кронштадте, где в середине мая местный Совет принял резолюцию о недоверии Временному правительству).
В Петрограде в конце весны значительное число рабочих, солдат и матросов, которые находились под влиянием большевиков и испытывали нетерпение, с одной стороны, и Временное правительство и умеренное руководство Советов, с другой стороны, вошли в противоречие. Первые требовали передачи власти Советам, последние возражали, указывая, что такой шаг приведет к катастрофе. Ситуация резко обострилась в начале июня, когда Военная организация большевиков под воздействием своих новых нетерпеливых сторонников среди рядового состава Петроградского гарнизона выступила с предложением провести во время заседаний I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов (съезд проходил в Петрограде с 3 по 24 июня) массовую антивоенную и антиправительственную демонстрацию. ЦК партии принял предложение и назначил шествие на 10 июня. Эта идея попала на благодатную почву. Поскольку главными лозунгами предстоявшей демонстрации были отказ от начала нового наступления на фронте и передача власти Советам, контролировавшимся не большевиками, а меньшевистско-эсеровским блоком, к участию в ней удалось привлечь даже тех рабочих и солдат, которые формально поддерживали умеренные социалистические партии30.
Съезд Советов, только что принявший резолюцию, в которой обещал Временному правительству полное сотрудничество и поддержку, увидел — и совершенно справедливо — в предложении провести демонстрацию попытку осуждения своей политики и недвусмысленную угрозу коалиции либералов и умеренных социалистов в правительстве. 9 июня делегаты съезда высказались за то, чтобы принять все возможные меры для предотвращения демонстрации. Было решено в течение трех дней не проводить никаких демонстраций. Делегатов съезда направили в рабочие кварталы и военные казармы для разъяснения этого решения. Было также оказано сильнейшее давление на руководство большевистской партии с целью заставить его отказаться от своих планов. Отчасти из-за указанной оппозиции большевистский ЦК в последнюю минуту принял решение отменить демонстрацию.
Вскоре произошел инцидент, свидетельствовавший о непопулярности решения съезда среди петроградских рабочих и солдат. 12 июня съезд Советов, обеспокоенный явным недовольством рабочих и солдат столицы и уверенный в том, что они пойдут за большинством социалистов с такой же готовностью, с какой они пошли за большевиками, назначил на 18 июня свою собственную демонстрацию. Она была задумана как жест примирения с большевиками и как мера, призванная направить ширившееся недовольство масс в русло поддержки политики съезда. Хотя меньшевики и эсеры предприняли лихорадочные усилия для успеха шествия, оно обернулось против них самих. В назначенный день меньшевистско-эсеровское руководство могло наблюдать мощные колонны рабочих и солдат, представлявших практически все петроградские фабрики и воинские части, насчитывавшие свыше 400 тыс. человек. Они несли красные флаги и транспаранты с лозунгами: «Долой десять министров-капиталистов!», «Пора кончать войну!», «Вся власть Советам!». Все тогдашние наблюдатели едины во мнении, что в море большевистских знамен и плакатов лишь изредка мелькали лозунги в поддержку решений съезда Советов.
