«Заговор открыт… Страшны не те две туземные дивизии, которые остановлены на станции Дно… страшен тот могучий механизм армии, который находится в его (Корнилова) руках, армии, подавленной и запуганной, которую он может путем гнусной провокации двинуть против революции. Мы видели здесь, в Питере, как это делается. Зачем нужны были Корнилову… злостные слухи о „резне“, подготовляемой большевиками якобы в день полугодовщины революции. Это дело его рук. Если бы провокация удалась, если бы на улицах Питера снова загремели выстрелы, ни Керенский, ни вожди Совета ни одной минуты не колебались бы призвать Корнилова на помощь и он явился бы сюда в ореоле „спасителя“ во главе своих чеченцев и ингушей…

Силы контрреволюции громадны, и едва ли не самая огромная ее сила в готовности правительства скорее уступить Корнилову, чем пойти на полное развитие революции, потому что только полное развитие революции, только последовательная революционная власть не пойдут ни на сделку с Корниловым, ни на сделку с немцами. А полное развитие революции — это означает — вся власть революционным рабочим и крестьянской бедноте и беспощадная борьба со всеми врагами народа.

Точно так же, как у нас теперь, враг стоял под стенами Парижа в 1878 году, точно так же буржуазия предпочитала сделку с врагом, чем уступить рабочим. Рабочие низвергли буржуазию, взяли власть в свои руки и уступили только потому, что были раздавлены превосходными силами правительственных войск. Они были побеждены потому, что были одиноки.

Теперь не то. Рабочая революция, власть революционного народа, диктатура рабочего класса и беднейших крестьян не пройдут бесследно в стране, шестой месяц проживающей революцию. Революционный Петроград, как некогда революционный Париж, поведет за собой страну. И другого выхода нет».

Насколько можно судить, боевой пыл Военной организации во время корниловского кризиса не выходил за рамки журналистских упражнений. Ночью 28 августа лидеры «Военки» провели встречу со своими представителями в большинстве воинских частей гарнизона. Председательствовал на ней Свердлов, после июльского восстания уполномоченный Центральным Комитетом контролировать деятельность Военной организации. В принятой собранием солдат-большевиков резолюции вина за консолидацию контрреволюции возлагалась на «соглашателей» в Совете, которые этому попустительствовали. Резолюция призывала к организации «власти народа», давая, правда, понять, что в ней могли бы участвовать и «соглашатели». Признаком готовности большинства умеренных социалистов в Совете порвать с контрреволюционной буржуазией служили содержавшиеся в резолюции требования, касавшиеся, помимо прочего, освобождения арестованных после июльского восстания большевиков, ареста контрреволюционных офицеров, приведения в боевую готовность частей Петроградского гарнизона и обсуждения с представителями солдатских организаций планов обороны и подавления контрреволюционных сил. Резолюция также высказалась за вооружение рабочих и отмену на фронте смертной казни17.

После совещания представители Военной организации вернулись в свои части и до окончания кризиса больше вместе не собирались. В соответствующих источниках содержится мало сведений о дальнейших самостоятельных действиях Военной организации и ее Бюро в борьбе с Корниловым18. Но это отнюдь не означает, что в тот период члены Военной организации не играли весьма важной роли. Скорее всего, случилось так, что в чрезвычайных обстоятельствах, внезапно возникших в связи с приближением корниловских войск, лидеры Военной организации, как и их коллеги из Петербургского комитета, сосредоточили все свои усилия на оказании помощи в защите революции через специально созданные внепартийные массовые организации, подобные Комитету народной борьбы с контрреволюцией, и через Советы. Работая в рамках этих организаций, большевики из Военной организации играли видную роль, помогая мобилизовывать и вооружать большое число рабочих, солдат и моряков, обеспечивая их программными установками и тактическим руководством. Свою официальную позицию в отношении кризиса партия изложила в директивной телеграмме Центрального Комитета, переданной 20 главным провинциальным комитетам большевиков 29 августа. В ней, в частности, говорилось: «Во имя отражения контрреволюции работаем в техническом и информационном сотрудничестве с Советом, при полной самостоятельности политической линии»19.

Специальные комитеты, похожие на Комитет народной борьбы, были созданы по всей России еще во время Февральской революции. В несколько меньших масштабах такие же организации вновь появились в период Июньского и Июльского кризисов и во время контрреволюционной угрозы в середине августа. Подавляющее большинство этих комитетов существовало очень короткое время, чем они в известной мере отличались от более устойчивых Советов. Объединяя представителей всех левых групп, спонтанно возникавшие комитеты удовлетворяли потребности в авторитетных военно-революционных организациях, способных на быстрые действия в чрезвычайных ситуациях.

С началом мятежа Корнилова эти комитеты стали появляться как грибы после дождя. С 27 по 30 августа в различных частях России, часто при городских и сельских Советах, было создано более 240 комитетов20. Только в Петрограде и его окрестностях, помимо Комитета народной борьбы, сформированного ЦИК в ночь с 27 на 28 августа, такие комитеты, помогавшие мобилизовать и организовать массы, доставлять оружие и боеприпасы, обеспечивать функционирование жизненно важных коммунальных служб, то есть направлять и координировать усилия по защите революции, были созданы Петроградским Советом, Междурайонным совещанием, несколькими районными Советами, а также флотскими Советами Ревеля, Гельсингфорса и Кронштадта.

Отчасти вследствие изоляции и отсутствия у Временного правительства авторитета в наиболее враждебных Корнилову слоях российского общества, а также, несомненно, потому, что многие высокопоставленные правительственные чиновники втайне симпатизировали Корнилову и, следовательно, в кампании против него занимали в лучшем случае пассивную позицию21, Комитет народной борьбы, и особенно его военная секция, волей-неволей превратился в общенациональный командный пункт борьбы с правыми. Сформированный 28 августа Комитет включал по три представителя от большевиков, меньшевиков и эсеров, пять представителей от ЦИК и ИВСКД и по два представителя от Центрального Совета профсоюзов и Петроградского Совета. На следующий день в него вошел один представитель Междурайонного совещания. Кроме военной секции, Комитет народной борьбы располагал политическим комиссариатом и информационной секцией22. Из Комитета непрерывным потоком шли специальные бюллетени, распространявшиеся Петроградским телеграфным агентством, которые доводили до сведения широкой публики обращения и директивы правительства, Советов, других массовых организаций, держали граждан повсюду в стране в курсе происходивших политических и военных событий. Комитет также помогал в распределении оружия и боеприпасов частям гарнизона, нуждавшимся в подкреплении, принимал меры по охране продовольственных запасов, направлял влиятельных работников Советов для агитации среди вражеских частей и одновременно, действуя через профсоюзы почтово-телеграфных и железнодорожных служащих, стремился помешать продвижению Корнилова к столице23.

Тем не менее главные события корниловского мятежа развивались с такой быстротой, что эффективно координировать кампанию против правых даже в районе Петрограда было невозможно. Но в этом не было и нужды. Взбудораженные сообщениями о наступлении Корнилова, все политические организации левее кадетов, все более или менее значительные профсоюзные организации, солдатские и флотские комитеты всех уровней сразу же поднялись на борьбу с ним. Трудно обнаружить в новейшей истории более мощную и эффективную, во многом стихийную и дружную массовую политическую акцию.

В имеющихся документах с особой наглядностью проступают инициатива, энергия и авторитет петроградского Междурайонного совещания Советов24 в дни корниловского мятежа. Уже 24 августа совещание (все еще руководимое меньшевиком-интернационалистом Александром Гориным, но находившееся под сильным влиянием большевиков), опасаясь скорого наступления контрреволюции, приняло резолюцию, требуя от правительства немедленного провозглашения России демократической республиканской и заявления о том, что цели России в войне (по-видимому, в том виде, как их определил Петроградский Совет в марте) остались неизменными. Резолюция настаивала на немедленной ликвидации контрреволюционных центров и официальном признании демократических комитетов в армии, она требовала положить конец преследованиям левых элементов, призывала к скорейшему созданию Комитета общественно- го спасения и боевых отрядов рабочих и безработных для защиты революции25.