Марина снова заплакала.

Слезы женщины — сущее наказание для мужчины. Но именно они побудили Быстрова, форсируя события, в ярости ударить кулаком по кирпичной перегородке. И та покачнулась!

Матвей провел по кирпичам рукой. Как и ожидалось, раствор был сырым, рыхлым. Спецагент лег на спину, уперся ногами в перемычку и надавил так, что запросили пощады мышцы.

Под ногами зашевелилось, подалось — и стена рухнула!

Отплевываясь и перхая, Быстров встал на колени, поднял фонарь, посветил — и метрах в двух увидел округлый бок какой-то емкости; посветил вверх — и не увидел ничего, луч фонаря не достигал сводов.

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал он. — Не хватает только...

Глава 6

Отходное место

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал Матвей. — Не хватает только разбойников.

— Здесь нет ни золота, ни алмазов, ни разбойников, — с не очень понятной горечью произнесла Лисичкина. — Отхожее место.

— Отходное, — поправил агент. Точности в определениях требовали от него всегда — сначала мать, для которой служба шифровальщицей, а затем работа в общеобразовательной школе не прошли даром. Такую же, если не большую требовательность проявляли педагоги Матвея из школы с приставкой «спец». А Николай Семенович Ухов — так тот и вовсе изводил подчиненного по отделу № 7, заставляя по нескольку раз переписывать отчеты о завершенных делах, добиваясь ясности формулировок и максимальной прорисовки деталей.

— Какая разница? — девушка разбавила горечь едкой насмешкой. — Это контейнеры. Я о них говорила.

Быстров подумал о кошках, которых радиация превратила в алчущих крови чудовищ, и у него тотчас разыгралось воображение. Вот он, с седыми космами, на полусогнутых ногах, нагой, с прозрачной кожей и налитыми влагой глазными впадинами, в которых перекатываются желтые в крапинку зрачки... На губах язвы, под обломанными ногтями черная кайма. Он крадется вдоль стены, прекрасно ориентируясь во тьме. Он охотится! Вот из-за контейнера появляется мутакот. Кошка движется не спеша и не чуя опасности, с натугой волоча по грязному полу раздувшееся брюхо, набитое помоями. Он прижимается к стене, чувствуя ее шероховатость и не ощущая холода. Когда кошка оказывается на расстоянии прыжка, он отталкивается лопатками и прыгает. Руки впиваются в шею животного. Мутакот издает жалобный писк и умирает. Кричит и он — победно, торжествующе. Потом зубами разрывает горло мутакота и, захлебываясь, глотает горячую кровь. Насытившись, он издает еще один полукрик-полурык и несет добычу в дальний угол зала, где между двумя контейнерами с радиоактивными отходами находится его логово. На подстилке из полуистлевших шкур мутакотов его ждет супруга. Она почти обнажена, остатки комбинезона прикрывают лишь грудь и низ живота. Она расчесывает русые в желтизну волосы и смотрит на него жадно и восхищенно. Он мимоходом треплет ее по щеке, и жена откликается довольным горловым урчанием...

Чур меня, чур!

Быстров посмотрел на Марину, чтобы понять, сколько он отсутствовал в этом мире. Судя по тому, что Лисичкина продолжала зачарованно взирать на контейнеры и поза у нее не претерпела никаких изменений, можно было заключить, что отсутствовал Матвей лишь несколько секунд. А сколько всего успел навоображать!

Пустого...

Потому что им с Мариной излучения и последствий оного можно не опасаться. Только Лисичкина этого пока не знает. Оттого и продолжает плакаться:

— Волосы выпадут. Не хочу! Представляете, какой я буду? Никто не взглянет.

Матвей вынужден был вновь отпустить воображение на свободу и представил свою спасительницу с головой, свободной от золотисто-белокурой растительности. Что правда, то правда, отворотясь не налюбуешься. Быстров в принципе не понимал и не принимал этих модных штучек, когда молодые женщины щеголяли головами, пустыми и гладкими, как коленка. Какое издевательство над естеством! За что их любить — таких? Разве что за душу.

— Не горюйте, все ваше при вас останется, — сказал он, доставая из потайного кармашка пиджака прозрачный пакетик с коричневым порошком. — Это универсальный антидот. Нейтрализует действие любых ядов, в том числе кураре и цианидов. Хорош также в загазованной и зараженной радиацией местности. Так что за волосы, как и за общее состояние организма можете не волноваться. Изготавливают его из задних лапок жуков-водомерок. Между прочим, один грамм этого вещества стоит семьсот тысяч долларов.

— А сколько стоите вы, господин Быстров? — с неожиданной резкостью спросила девушка.

— Я?

— Вы. Не у каждого встречного в кармане такой пакетик имеется!

— Меня ценят, — с достоинством ответствовал Матвей.

— Ах, це-е-нят. Да, конечно, вы же из тех, кого под ружейные залпы хоронят.

— Не накаркайте, — насупился спецагент, вспомнив предупреждение полковника Ухова, что в данном деле конфиденциальность превыше всего. Так что похороны с почестями, как погибшему при выполнении особого задания, ему не грозят. Придется оставаться в живых.

— Боитесь? А я уж подумала, вам сам черт не брат. Ванька-встанька — его бьют, и хоть бы хны. Но сейчас не выйдет, тут останетесь!

Это уже не тихие слезы, это была злая истерика, и ее следовало прекратить. Спецагент испытывал сильное желание применить самый радикальный способ — пощечину. На женщин действует безотказно, тут же вправляет мозги. Или повременить?

— Марина, успокойтесь. Все пройдет, все образуется.

— И я с вами... В этом склепе...

— Молчать! — рявкнул Быстров.

Лисичкина захлебнулась словами. Захлопала глазами, тряхнула головой и прошептала после долгой, томительной паузы:

— Простите. Сама не знаю, что говорю.

Быстров перевел дух. Руки в ход пускать не придется. Это радовало.

— Ничего, пустяки.

— Нет, не пустяки, — вдруг заупрямилась Лисичкина. — Не пустяки, не пустяки».

Истерика возвращалась. Быстров огорчился и стал примериваться, как половчее и не слишком больно приложиться к щеке девушки. И вдруг Лисичкина спросила совершенно нормальным голосом:

— Ну, где ваше снадобье?

Быстров облегченно выдохнул — второй раз за последние минуты, разорвал на две части пакетик с порошком, одну половинку протянул Лисичкиной, содержимое другой высыпал себе в рот. Девушка последовала его примеру.

— Вкусно. На бергамот похоже.

— Отдушка, — объяснил Матвей, довольный, что Лисичкина не поинтересовалась, как долго действует антидот. Стоило ли ее просвещать на сей счет? Вряд ли. Зачем ей знать, что в запасе у них двенадцать часов?

Или меньше?

Быстров взглянул на часы и нажал на еле заметную кнопку у верхней дужки. Потайная пружинка сдвинула циферблат, открыв жидкокристаллический экранчик. Матвей нажал на ту же кнопку еще три раза, и на экранчике появились цифры — уровень радиационного заражения. Естественный фон был значительно превышен, однако двенадцать часов им гарантированы. За это время надо выбраться из этого проклятого места. Иначе... Иначе будет плохо.

— Пора трогаться, — сказал он и протиснулся сквозь ощетинившуюся осколками кирпичей дыру в хранилище.

— Мне чудится или здесь есть свет? — спросила из-за спины Лисичкина, пробудив своими словами недовольное ворчливое эхо.

— Есть немного, — сказал Быстров, первым обогнувший ближайшую цистерну и различивший вдали цепочку огоньков.

Они были такими слабенькими, что без фонаря Матвей или Марина обязательно расшибли бы себе лбы о железные бока цистерн, однако на огоньки можно было ориентироваться, как на маяки.

Так они и поступили.

Через двадцать метров света стало достаточно, и Быстров тут же выключил фонарь.

Огоньки оказались слабосильными лампочками, забранными в металлические сетки. Зачем они горели, было неясно. Если для обеспечения видеонаблюдения, то должны быть и видеокамеры. Но ничего похожего на стенах Быстров не обнаружил. Правда, камеры могут быть микроскопическими, современными, но такая техника способна работать в инфракрасном режиме, внешние источники света им не нужны. К тому же, если говорить о современных системах, в подобных помещениях разумнее использовать емкостные и динамические датчики, реагирующие на возникновение в охраняемом пространстве чужеродной массы и ее перемещение. А чтобы датчики не сработали на мутакотов, можно задать параметры массы, взяв усредненный вес человека.