Когда Оскар вернулся к машине, капитан с директором лагеря сидели на лавочке и мирно беседовали. Невдалеке толпился народ, ждал окончания разговора, чтобы подступиться к начальству со своими нуждами. Наконец Уржумский освободился, и началось нечто вроде приема по личным вопросам. Все шло гладко, пока со стороны Мадрасовки не подлетел мотоэр с женщиной в черно-белом сарифане.
Расталкивая народ, женщина направилась прямо к капитану. Сняла шлем, и роскошные смоляные волосы хлынули ей на плечи. Она и в сорок лет выглядела великолепно, так что можно было только догадываться, какой красавицей была в молодости.
— Ты зачем убил моего мужа, Уржумский? За что расстрелял Прометея? — спросила она.
Капитан не торопился с ответом, а народ тем временем расступился.
— Я не убивал.
— Гала убили, и по твоему приказу. — Изумрудные глаза красавицы почернели от ненависти.
— Он стал демом.
— Прометей стал демом ради людей, а хочешь, я скажу, почему ты его убил? Потому, что я его предпочла тебе, и потому, что он был лучше тебя. Его все любили. Он людям помогал, а ты убийца.
— Между прочим, тебе тоже надо сдать кровь на анализ.
— Да сдала я, сдала! — Смяв бланки, она швырнула их нач-штабу в лицо: — Подавись, собака. Я ведьма, но не дема, и ничего ты мне не сделаешь. А вас, зеленоголовых, Рама не пощадит, это я тебе как ведьма обещаю, и ты, Уржумский, сдохнешь первым. Скоро, ох скоро хлынет Великая Тьма и сожрет вас всех!
Последние слова она уже кричала с мотоэра. Так и не надев шлем, с развевающимися черными волосами, выкрикивая угрозы, ведьма сделала круг над толпой и улетела в сторону деревни.
Уржумский, которого явно озаботил разговор с ведьмой, отбыл в отряд, а инспектор остался дожидаться своих сопровождающих с тринадцатой. Ждал недолго. Не прошло и пяти минут, как из окна подлетевшей машины ему уже махал рукой Мишка Шувалов.
— Полетели, Оскар, у нас задание в Калькутово, работа будет особенная.
— Что за работа?
— Книги жечь и будущее узнавать.
Долго думать Оскар не стал. Слоняться среди богоискателей ему явно наскучило, а жечь книги и узнавать будущее — занятие интересное, а может быть, иногда и полезное.
Инспектор быстро сел в машину, и автоэр взял курс на Калькутово.
Денница зачерпнула ладонями воду, брызнула на поморщившегося Сергея и захохотала. Присела рядом прямо на землю.
— Чего ты хочешь, миленький?
— Спать.
— Настоящий солдат. Какой ты все-таки красивый. Так бы и съела тебя.
Она принялась водить травинкой по его широкой груди; Сергей не реагировал. Над ним покачивалась пальма под легким ветерком, а солдат, закрыв глаза, блаженно дремал.
— Купаться будешь? Тогда я сама, не подглядывай.
За густой куст, росший у самого берега, вила зашла в белой длинной рубахе и красных сапожках, а в воде очутилась совершенно обнаженной.
Сергей разлепил один глаз.
Стоя по колени в воде, Денница, не торопясь, ласково обмывала свое роскошное тело. Освежившись, она побрела к кусту, из-за которого появилась по-прежнему без рубашки, но уже в сапожках. Легла рядом.
— Милый мой, ненаглядный, ты меня ну хоть немножечко любишь?
— Люблю.
— Не так, миленький. Надо говорить тихо-тихо: люб-лю. Я такая счастливая, Сереженька. А если отряд ликвидируют, женишься на мне?
— Опять...
— Глупенький мой, такую, как я, ты на Земле никогда не найдешь. Будет она богатая, да сердце иссушишь, до седых волос будешь меня вспоминать, как сладко со мной было.
— А к батальонному комиссару бегала на меня жаловаться?
— Ну что ты, Сереженька, как можно, да и знаю я, что ты все равно не женишься на мне. Слишком я счастливая, а будущее... оно хищное, будущее не любит счастливых. Эх, Сереженька, молодая я была, глупая, бедность заела — вот и стала ведьмой. Жалко, я бы тебе девочку родила, и сама бы тобой спаслась, да не судьба.
— Не плачь.
— Я не плачу, Сереженька. Да, обнимай, люби меня, ты сладкая гибель моя.
— Сними, хочу, сними, тебе говорю!
— Нет! Все для тебя сделаю, но сапожки не трогай, не унижай меня... да-да...
Через полчаса солдат и прильнувшая к нему вила сладко задремали.
Пограничники летели на обычном десантном автоэре, рассчитанном на перевозку отделения с грузом боеприпасов. На этот раз грузом служили коробки с книгами.
— Зачем их жечь именно в деревне? — спросил инспектор у Шувалова.
— Эти книги не для костра. Погодите, начнем культурную зачистку Калькутово — сами все увидите. Как вам лагерь рама-истов?
— Не очень.
Лейтенант не без удивления посмотрел на Оскара. Обычно тот не позволял себе и намека на критику.
— Это хорошо. У кого имеется особый пунктик в голове, обычно чувствуют себя среди рамаистов, как щука в воде. О лагере у нас так говорят: там каждый гуру найдет себе дуру. Приехали.
Автоэр сел на берегу озера рядом с другими машинами. Из них солдаты по цепочке выгружали коробки с книгами и складывали в штабеля; судя по всему, в культурной зачистке деревни участвовала не одна тринадцатая застава.
Когда разгрузку закончили, Острый с Шуваловым разбили солдат на двойки и отправили по заранее намеченным адресам в те секторы деревни, которые выделили их заставе. Для себя командиры выбрали ближайшую избу, к которой и отправились, прихватив Оскара. Нес пачку книг старшина.
Вошли во двор. Коловший дрова старик отложил топор и поторопился навстречу гостям.
— Здоров, дед, — приветствовал его старшина, — зови своих.
— Так нет никого, вечером будут, один сижу на хозяйстве.
— Тогда книги тащи, диски — меняться будем.
— Давно приготовил, как только ваши летающие консервы увидел. Сказки, музыку демовскую, гремящую — все собрал, знаю, что вам надо. Может, вы моих внучков-дурачков от выдумок о Раме отвадите. Говорю: учите физику7, математику — звездолетчиками станете, другие галактики увидите, а если сказки одни читать, так будете, как отец, всю жизнь пальмовку жрать да в навозе ковыряться. Смеются, балбесы. Мол, у нас на Эфе учебники по математике пусть рогатые собаки читают, а мы мозги напрягать не любим.
Приговаривая, дед в пакеты для мусора набивал заранее приготовленные фэнтэзийные диски и книжки. Взамен пограничники оставили стопку научно-популярной литературы.
По дороге к машинам лейтенант объяснял Оскару:
— У нас планета сама по себе почти сказочная, так что лишние байки нашим ребятишкам ни к чему. Да и сказки вредные сейчас пошли, листал я некоторые. Пишут в них, что добро и зло на самом деле ничем не отличаются, что люди и нелюди по сути — это одно и то же. Прочтешь такую сказку и задумаешься, да кто ж ее сочинил? Такое впечатление создается, что нынешние сказки сочиняют и не люди вовсе, а демы с зеленой кровью.
В сердцах лейтенант размахнулся и отправил мусорный пакет с вредными фильмами и книжками в костер. Со всех сторон подходили солдаты с мешками дисков, пачками книг и спешили добавить огню работы. В костер летели руководства по колдовству, сборники заклинаний и книжонки типа «Как стать ведьмой».
— Время ли сейчас для культурной зачистки? — спросил инспектор. — Со дня на день вспышку ждут, отряд к обороне на Демовых Валах готовится.
— Плановую профилактику никто тем не менее не отменял. С тылом надо работать постоянно, чтобы чудь разная в нем не заводилась.
Слова лейтенанта перекрыл треск мощных динамиков — с автоэра вновь заработал громкоговоритель, оповещавший жителей деревни о проходящем добровольном культурном обмене. Теперь не только солдаты швыряли в огонь сказочный мусор: потянулись к костру с дисками и книгами в руках и сами жители Калькутово, пожелавшие почистить свои инфотеки.
Громкоговоритель каркал уже где-то далеко за избами: Оскар со своими двумя пограничниками глубоко забрался в лабиринт деревенских улочек. Пока шли, Шувалов и Острый все спорили. Оказалось, культурная зачистка — ерунда, начальство заставы не ради книгообмена прилетело, уничтожение сказок не главная задача дня. Беспокоило пограничников будущее. Ожидаемая на Раме вспышка неизбежно обернется атакой демов. Предстоит битва. Чем она закончится? Какие угрозы несет? На эти вопросы хотелось бы получить ответ, а Калькутово как раз и славилось своими ведунами и колдунами.
