— О-ох, убл-людок… — с трудом произнесла она. — Весь живот мне отбил, гад…

Последовал ряд непечатных и очень ярких эпитетов.

— Одевайся, — сказал я, протягивая ей одежду. — Уходить надо.

— А этот? — спросила она, — показывая пальцем на лежащего без движения Женю. — Его же нельзя здесь так оставить…

— Конечно. Помогай.

Скоро Женя оказался на том же стуле, где только что сидела Ая, так же связанный и с тем же кляпом во рту. Правда, с той разницей, что Женю вместе со стулом для вящей предосторожности пришлось положить горизонтально, чтобы ему было труднее прыгать и поднимать шум. Только тогда Ая принялась одеваться.

— Придет Толя — конец нам. Что же делать-то а? Как тебя зовут, Слава, вроде бы?

— Слава. Это Лора тебе сказала?

— Ох, Лора…

Рассуждать было некогда. Я только спросил:

— Мне-то кассету отдашь?

— Тебе — отдам… Но только потому, что так бы сделала Лора. А так — ни за что бы не отдала. Сломала бы ее, ленту изрезала и выкинула — и все дела.

Погасив в комнате свет и аккуратно закрыв дверь, чтобы не сразу стало ясно, что тут произошло, мы прошли через черный ход, дабы не сталкиваться с лишними людьми. Врезанный в дверь английский замок открывался только изнутри. Захлопнув эту дверь, мы отрезали себя от ресторанных помещений. Последняя дверь — тяжелая, двустворчатая, с пандусом, идущим через порог, оказалась закрытой изнутри на засов. Я дернул металлический стержень, и мы оказались на ночной улице. Пусть теперь кому надо, те и закрываются.

— У тебя машина? — спросила Ая.

— Да.

— Это лучше.

— Ну, еще бы…

Мы сели в мой «Ниссан». Ая жадно закурила, а я стал выезжать на дорогу.

— Куда едем?

— Ко мне…

— Можно подумать, я знаю куда.

— А, конечно. На Северо-Чемской. Водозабор знаешь?

Ближний свет, черт… Ну, хорошо. У меня еще вся ночь впереди.

Пискнул пейджер покойного Колбасы. «Завтра вопрос по второй машине», — прочел я. Ладно, это к делу не относится… К моему делу. Я выкинул пейджер за окно.

— Колбасу можешь не бояться, — сказал я. — Нет больше Толи Кольченко.

Ая даже вздрогнула.

— Как «нет»?

— Вот так. Я сам видел, как его задушили и переехали машиной.

— Стой! — вдруг сказала Ая.

— Какого черта?

— Это ты его убил! Ну и правильно! Теперь надо вернуться в кабак и, пока не поздно, прикончить того козла!

Так. Я об этом не подумал. Но хорошо знал одно: я — не убийца. Несмотря даже на то, что удавил своими руками ту гниду. Просто так подойти и прирезать или еще как-то лишить жизни человека, который не убивал мою женщину и не собирался убить меня, мне не под силу. Да, черт возьми, я это понимал. Поэтому даже не стал сбрасывать газ.

— Тюфяк! — прошипела Ая. — Мы — покойники, если ты…

— Найми киллера, — спокойно произнес я. — Я никого не убиваю. Не приучен.

Ая, кажется, поняла, что глупо требовать убийства от человека, который выручил ее из не самой приятной ситуации.

— Болит все, — пожаловалась она. — Он уже полчаса из меня жилы тянул. Не знаю, с чего он решил, что Лора хотела кассету мне отдать… Господи, ведь даже Толя не знал, что мы с ней большие подруги… Были. Думал, просто, знакомые.

Я мог бы ее просветить на этот счет, но не стал этого делать — ведь как ни стыдно признаться, Аю-то сдал именно я. А интуиция меня действительно не подвела. Дорога была еще дальняя, а потому я тоже достал сигарету и спросил:

— Что за история с этой кассетой? Лора не успела мне толком ничего сказать…

— Лора… — вздохнула Ая. — Все мы из-за вас, мужиков, страдать должны. Из-за мужиков нас даже, видишь, убивают такие же мужики…

— Не мужик он, Ая, — сказал я. — Гнида.

— Верно, — согласилась моя собеседница.

Вот что я узнал от Аи. Лора Плоткина попалась в сети Колбасы еще года три назад. При этом ее почти сразу же стали использовать для разных спецзаданий. Толя обнаружил в ней особый талант — женщина умела подстраиваться под любой стиль и желания мужчин в сексе. При этом — редкий случай — она даже находила в этом своеобразный кайф. Не-состоявшаяся актриса, заметила Ая. Так же, как и она сама. На вступительных экзаменах в театральное училище они, кстати, и познакомились. Лора погорела на четвертом туре, Ая — на третьем. Умения хорошо танцевать оказалось ей явно недостаточно… Чего именно не хватило Лоре — сказать трудно. Как ни странно, девушки подружились, стали время от времени общаться, поверяя друг дружке больше секретов, чем кому бы то ни было. Ая затем поступила в геодезический институт, где училась ни шатко ни валко, в итоге пришлось бросить. Потом собралась уезжать домой, в далекий Нарьян-Мар, но тут вдруг встретила Лору, с которой не виделась почти два месяца — потеряла как-то ее из вида. Та была с иголочки одета, ездила на собственной машине. Не сразу, но все же она сказала подруге, чем зарабатывает. И добавила, что грех жаловаться. Может, и Ае стоит попробовать?

Ая отказалась наотрез. Правда, что стало бы дальше — неизвестно. Потому что скоро и словно бы невольно она познакомилась с «крутыми». Как-то по пьянке исполнила танец с раздеванием, и тут-то за нее взялся Толя Колбаса. Он заявил, что поможет Ае хорошо заработать, нашел какую-то немолодую уже, но с опытом учительницу стриптиза, русскую прибалтийку, сбежавшую из Латвии, и вот — Ая стала выступать с номерами в кабаке и иногда на вечеринках за отдельную и сравнительно неплохую плату. Правда, обслуживать Толю ей, как и девушкам из конторы, приходилось «за так». Иначе — ей было это хорошо известно — из кабака ее вышвырнули бы раз и навсегда. А вот Лора с другими девушками практически не общалась. Колбаса берег ее как раз для таких вот индивидуальных заданий и не хотел «светить» ее даже среди «сотрудниц».

Как-то Толя в компании с каким-то типом в возрасте, очень неприятным, просто омерзительным, и еще одним «быком» гуляли на Кошурникова в чьей-то хате. Там была видеокамера, но в то время, когда Ая танцевала и раздевалась, подзаряжали аккумулятор, потому она и не попала в кадр. Чья камера? Нет, Ае это неизвестно. Снимавшего Толя называл Жоркой, а тот, вроде бы, обижался. Вчера Лора принесла кассету и показала запись этой вечеринки. Но она была чем-то напугана и очень расстроена. Рассказала про Славу Рулевского, которого пришлось взять на понт и раскрутить на какое-то дело, но мальчик оказался настолько хорошим и славным, что Лора теперь даже и не знает, как быть… А потом ее убили. Женя даже не стал отрицать того, что это сделал Толя. Когда сегодня Женя начал бить Аю, она припугнула его Толей, но тот только заржал и сказал, что Колбаса, если кассета не окажется у него, сам порежет Аю на кусочки, так же как и ее проколовшуюся подружку. Да и Жене это будет не в лом — по его словам, он не далее как сегодня «завалил одного козла, который лез не в свое дело».

…Мы поднялись в квартиру, где Ая снимала одну из комнат («соседи сами шляются где попало и как попало, так что все в порядке — можно даже музыку всю ночь гонять») и прошли внутрь. Ая достала кассету — обычную видеокассету «Басф».

— Глянуть бы, — сказал я, увидев стоящий на столе простой моноблок «Самсунг».

— Гляди, — сказала Ая и пошла в ванную.

Да, это оказалась та самая запись. Смотреть на то, как я кувыркаюсь с убитой вчера женщиной (неужели это произошло всего лишь несколько часов назад?!), было выше моих сил, и я перекрутил на вечеринку. Чего же тут испугалась Лора? Почему эта запись так перевернула ее представления о выполняемом задании? Как эгоисту, мне думалось, что все же из-за меня. Но кто такая подруга Жоры и почему нельзя, чтобы она увидела запись? А ведь нельзя, как я понимаю, для дела — иначе случится какой-то нехороший прокол. Вот только какой? Из-за того, что она увидит этого Олега-Кирсана? Да, вероятно, это серьезная причина. Если это тот самый Кирсан, по фамилии Башатов, который когда-то руководил охранным агентством «Орлан». Агентством, фактически принадлежащим моему тестю. Что же произошло между Боцманом и этим человеком после того, как кто-то грохнул директора? Ясно, что они оказались по разные стороны баррикад. Ясно и то, что уж кому-кому, а Боцману это показывать действительно нельзя… Лихо эта команда прокололась! На мелочах они всегда и сыплются.