Трое названных умчались, словно их ветром сдуло.

— Ирина, что-нибудь слышала?

Экономка молча развела руками.

— Ты вообще, где была, когда мы сейф тащили?

— В спальне… Там, пока картины снимали, все перевернули…

— Ясно. Вы, которые возле сейфа, никуда не отлучались?

Мы покачали головами.

— Оставайтесь на месте. Остальные — со мной, будем прочесывать дом… Кажется, какие-то суки решили половить рыбку в мутной воде… Вас, — обратился он к нам, — это тоже касается. Как увидите чужого, стрелять по ногам… Водила где?

— Из кабины не высовывался, — ответил один из стоящих у сейфа. — Знает порядок.

— Поди, проверь… Потом — сюда, ждать.

Все ринулись выполнять приказ. Каждый понимал, что происходит нечто неладное.

Я-то знал больше других. В том числе и то, что звонки про несчастный случай с дочерью Богданова от начала и до конца являлись фальсификацией. Не знаю уж, как людям Олега удалось все это провернуть, но сделано было здорово. И продумано четко… Кроме одного момента. Но такое трудно предусмотреть. Что ж теперь?

Когда я увидел мертвеца в шкафу, ноги сами понесли меня прочь, и только невероятным усилием воли я заставил себя вернуться к трупу. Одно мне нужно было выяснить — успел он вытащить бумаги или нет. Потому что если документы у него, никак нельзя допустить, чтобы они вернулись обратно в сейф… И еще нужно было сбросить с телефонного усилителя зафиксированные номера абонентов, с которыми я выходил сегодня на связь. Что я тут же и сделал.

Я собрался духом и запустил руку к покойнику под пиджак. Так… Несколько листов бумаги, сложенных вдвое, находились во внутреннем кармане. Я наспех глянул — какие-то договоры, расписки, — и документы быстро перекочевали ко мне в карман. Видимо, с беднягой приключилось нечто уже после того, как он вскрыл сейф и извлек из него необходимое… Обнаружив торчащую из другого кармана трубку «Эрикссона», я почувствовал, что пол под ногами словно бы закачался. Ведь мобильный аппарат точно так же фиксирует входящие звонки! Черт! А если бы я забыл об этом, а потом Боцман обнаружил, что с этим типом кто-то связывался по телефону коттеджа? А поскольку трубка телефона постоянно была у меня… Думать было некогда, да и страшно. Я обезвредил телефон мертвеца, закрыл дверь шкафа и выскочил из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я не придумал ничего лучше, кроме как спрятать бумаги в какую-то вазу, стоящую возле лестницы. Телекамера, насколько я знал, фиксировала другой участок вестибюля — тот, что рядом с входом.

Трудно сказать, как я сумел сохранить хладнокровие. Но только когда из коттеджа донесся гомон, свидетельствовавший о том, что в шкафу обнаружен покойник, мне стало легче. Теперь можно было не так бояться, что на моем лице кто-нибудь заметит особенное беспокойство.

Как на грех, на связь со мной вышел Боцман. Помня анекдот про тещу, которая сидела на крыше, я не стал сразу так в лоб говорить ему о страшной находке в кабинете.

— Что там у Богданова случилось? — переспросил Виктор Эдуардович. — Говори яснее.

— Ему позвонили и сказали, что его дочь лежит в больнице, под машину попала. Он и так сам не свой, а теперь еще какого-то типа постороннего в доме нашли…

— Постороннего?! Так, давай его сюда!

— Боюсь, что это невозможно.

— Я про Богданова говорю, идиот! Почему у него не отвечает телефон?

— Не знаю, почему не отвечает…

Это, правда, выяснилось скоро. Начальник охраны в спешке оставил телефон в машине. Пока он говорил по моей трубке с Боцманом, вернее, выслушивал монолог босса, лицо у секьюрити постепенно вытягивалось и серело. Потом трубка вновь оказалась у меня.

— Так, Слава, слушай меня. Я немедленно вылетаю, вече? ром буду у вас. Отменить эвакуацию, ничего никуда не вывозить. Машину не отпускать, с сейфа глаз не сводить. Того козла, которого нашли, не трогать. И чтоб информация за пределы дачи не просочилась. Все понял?

— Все, Виктор Эдуардович.

— Теперь ждите, — зловеще пообещал Боцман.

То же самое он, видимо, сказал и Богданову. Игорь распорядился, чтобы возле сейфа постоянно находилось не меньше трех человек, а если кому захочется отлучиться по неотложному делу, пусть делает себе под ноги.

Провести несколько часов возле сейфа в молчании невозможно. В конце концов Богданов, когда мы начали его спрашивать, что, черт возьми, у него случилось, сжато, но доходчиво объяснил, что с дочерью все в порядке, просто какой-то свинье понадобилось зачем-то выманить его с территории коттеджа и участка. Зачем и почему — выяснится, надо полагать, не раньше, чем будет установлена личность покойника. Похоже, обширный инфаркт, добавил Игорь. Человек в шкафу скончался за считанные секунды.

Боцман долго смотрел на мертвеца.

— Кто-нибудь из вас видел его раньше? — гаркнул он.

Молчание.

— Так… Игорь, Слава, выносите его вниз, в вестибюль. Пусть соберутся все. Надо принимать меры.

Мы стащили труп на первый этаж и положили его на пол. Начал собираться персонал… Все это было как в театре абсурда. Хотя в действительности дело было очень серьезным.

Виктор Эдуардович теперь знал все, что произошло в коттедже. Кроме, разумеется, моей роли в организации визита «медвежатника». Сейф внесли в одну из комнат и вскрыли в присутствии Богданова. Не знаю, что именно там лежало, никому более содержимое не было показано. Но зато Боцман сразу понял, что именно похищено.

Уровень воды больше не поднимался. Кроме того, тесть успел позвонить своему Ивану Константиновичу, и тот сказал, что энергетики наконец-то перекрыли один из колодцев.

Поздно вечером пришло время делать выводы. Боцман, понимая, что обыскивать всех поголовно бессмысленно, распорядился проверить помещения коттеджа. Охранники взялись за дело. Сам же он вместе со мной и Богдановым закрылся в комнате, где стоял сейф.

— Ну, что? — спросил он. — С кого шкуру снимать?

Мы молчали. Боцман еще раз потребовал восстановить едва ли не поминутно весь прошедший день. Расхождений в наших сообщениях он не обнаружил и стал анализировать отдельные эпизоды.

— Когда позвонили якобы из поликлиники, сигнализация уже была отключена? Игорь?

— Да, когда я снял сейф с контура, мне тут же позвонили.

— Слава, где ты был в этот момент?

— Рядом. Рядом с пультовой.

— Ты никуда не отлучался?

— Нет.

— Игорь, это так?

— Да. Когда началась эта херня с «не вешайте трубку», я вышел из пультовой. Он все время был у меня на глазах.

— Сколько времени прошло с момента отключения контура до того, как вы поднялись в кабинет? Слава, говори.

— Минут пять.

— Игорь?

— Может, четыре.

— Почему никого не оставили в кабинете, черт вас дери?

Мы промолчали.

— Ясно. Ну ладно, Славка мог не додуматься… А ты, скотина, за что я тебе такие деньги плачу?! — Боцман даже встал с кресла. — Ты понимаешь, что за эти четыре минуты опытный вор может запросто вскрыть сейф? А ведь так и получилось!

— Но мне очень убедительно говорили о том, что с моей дочерью несчастье!

— Я сам отец! Неужели я на твоем месте… — Боцман оборвал фразу. — Ты куда потом выезжал?

— В больницу…

— Так. Мне все ясно. Ты на кого работаешь, ублюдок? На Пашу Робота? Или на Поляка?

— Я не понимаю, Виктор Эдуардович…

— Все ты понимаешь, козел! Документы, которые сперли из сейфа, — моя охранная грамота от этих засранцев, что спят и видят меня в гробу, понял, да? Ты же отлично знаешь, что они меня еще не прихлопнули только потому, что, если со мной что случится, в городе и даже в столице такие головы полетят! А ведь я им как гвоздь в заднице, потому что моя часть города… Я еще разберусь с тем, что это за тип и почему он помер у меня в шкафу. Если это окажется Гена Штырь или Лазарь, тебе хана! Впрочем, с тобой еще базар будет. Теперь документов не найти, потому что ты их вывез и отдал кому-то, пока ездил якобы в больницу к дочке. Ах, какой заботливый папа! Неужели трудно было позвонить домой и узнать, что происходит? А?