— Понятно…

Мужчина задумался. Вытащил сигареты, закурил. Я, совсем успокоившись, решил последовать его примеру.

Через три-четыре минуты мой собеседник вдруг утробно хрюкнул.

— Я знаю, что надо сделать, — торжественно произнес он.

Перспектива лишения наследства во всех смыслах — гиблое дело. Но то, что мне предложил мужчина, отрекомендовавшийся Олегом, было немногим лучше. Стоило только представить, что произойдет, если Боцман вдруг узнает о том, что против него замышляют и что исполнителем всего этого станет его зять!

…«Парусник» Боцмана располагался среди коттеджей новых русских» всех мастей (за небольшими исключениями) в поселке Огурцово, что на левом берегу Оби, чуть ниже ГЭС. Проезд от шоссе к воротам в мощном, утыканном железными пиками и оборудованном ультразвуковой сигнализацией заборе был широким и прямым, а потому хорошо просматривался. Пешком на эту дачу не ходили.

Несколько иначе обстояли дела с другой, обращенной к реке, стороной участка. Пляжа как такового там не было, но имелась общая для нескольких владельцев коттеджей лодочная станция, закрытая для посторонних. Кое-кто держал там крутые катера, однажды купленные да так и брошенные прямо на берегу до неопределенного времени. У тех, кто был помоложе и любил острые ощущения, имелись в расположенных на берегу боксах водные мотоциклы, на которых господа бизнесмены и господа бандиты в часы досуга любили гонять по Оби в черте города, иногда приближаясь к пляжам и распугивая купающихся. Сами они купаться в реке брезговали, во всяком случае, в пределах Новосибирска.

Получалось, что выход на берег был слабым звеном в «обороне» коттеджа. Конечно, Боцман, так же как и его соседи, резонно предполагал, что не стоит излишне доверять тем, кто живет рядом, но определенная разница между воротами на шоссе и воротами на берег все же имелась. Да и вряд ли посторонние рискнули бы от не фиг делать высадиться на берег, за которым могут наблюдать «быки». Итак, если посторонний человек не может попасть на дачу, а родственник — может, но с трудом, то главным было обеспечить проникновение на дачу упомянутого родственника. Это «Иосиф» мне пообещал твердо.

Обь — река спокойная, без особых сюрпризов, хотя за последние несколько лет заметно обмелела. То ли из-за построенной в Новосибирске ГЭС, то ли еще по какой причине — не знаю. После появления водохранилища не стало на реке опасных паводков и половодий, что вполне устраивало тех, чьи дачи, коттеджи и садовые дома находились на самом берегу.

В этом году весна оказалась теплой и дождливой. Обское море переполнилось водой, и ее регулярный сброс все еще не давал воде опуститься до нормального уровня. Я не знаю, кому, сколько и чем мотивируя, заплатили конкуренты Боцмана (меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь), но, как только он улетел в Красноярский край — не то для разборок с директором тамошнего ГОКа, не то для распределения «общака» (я не был в курсе), — на электростанции полностью открыли все колодцы, и накопленная в Обском море вода с шумом и грохотом устремилась через лопасти турбин в реку. Насколько это было необходимо по соображениям общего плана, мне, к счастью, тоже не было известно. Меня лишь немного удивляло, что конкуренты Боцмана, коль скоро они в состоянии устроить небольшое стихийное бедствие, решили добраться до неких документов таким сложным и непредсказуемым путем.

Скорость течения Оби в черте города увеличилась. Пляжники с удивлением обнаружили, что урез воды находится почти у самых вкопанных в землю зонтиков. На рейде порта сорвало с якоря баржу. А через день жители коттеджей, расположенных на левом берегу чуть ниже плотины, были поставлены перед фактом, что вода плещется под самым обрывом, на котором стоят их дома, а валяющиеся на берегу катера вот-вот отправятся в плаванье вниз по реке. Одни начали ругаться по телефону с энергетиками, другие — с речными путейцами, третьи — с администрацией района и города. Чиновники посылали обладателей возмущенных голосов по кругу, обещая, что скоро все их проблемы будут улажены. А по городу поползли слухи об аварийной ситуации на ГЭС, о том, что плотина вот-вот рухнет и вода из Обского моря смоет треть Новосибирска.

Однажды вечером, когда мы с Натальей поужинали и привычно препирались, в квартире раздался телефонный звонок. Наташа взяла трубку, сказала «привет, пап», а потом передала трубку мне.

— Добрый вечер, Виктор Эдуардович, — сказал я.

— Что значит «добрый»? — недовольно спросил Боцман. — У вас там что — город заливает?

— Нет, это так, слухи…

— Мне звонил Богданов и сказал, что вода уже подходит к дому… Ты, случайно, не знаешь, кому надо позвонить? Я имею в виду человека, который реально может повлиять на ситуацию?

— Нет…

— Так я и думал, — недовольно, словно я обманул его самые лучшие ожидания, произнес мой тесть. — Запиши телефон… — Он продиктовал. — Завтра с утра позвонишь, спросишь Ивана Константиновича. Скажешь, что от меня. У него вечно занято, а я не могу два часа торчать у телефона. В десять утра я позвоню тебе. Будь дома, в контору сообщишь, что выполняешь мое задание. Ясно?

— Ясно.

— Ну все, до завтра.

— До свидания, — сказал я, и Боцман положил трубку.

Так, дело шло пока как надо, но куда все повернется, трудно было сказать…

— Что там случилось? — спросила Наташа.

— Твой отец боится, что его парусник уплывет, — сказал я.

— А сегодня Катя звонила, говорит, что в Первомайке уже чемоданы пакуют. Готовятся к настоящему потопу…

В городе насчитывалось всего несколько человек, знавших, что ситуация на самом деле находится под контролем, и одним из этих людей был я.

— Что еще Катька говорит?

— Что говорит? Остальное тебе не интересно.

— Ладно, не заводись. — Ругаться с Наташкой мне не хотелось. Более того, я даже намеревался выполнить сегодня одну супружескую обязанность. Не потому что решил ублажить жену или соскучился по ее телу, а просто у самого время пришло. Физиология, черт бы ее драл.

А с утра началась настоящая суматоха. Я только через сорок минут дозвонился до этого Ивана Константиновича (который даже частично не был посвящен в истинное положение дел), и он, услышав имя Виктора Эдуардовича, минут десять юлил и лил воду, о чем я и доложил Боцману, который, как и обещал, позвонил ровно в десять.

Узнав, что происходит (а уровень воды за ночь поднялся еще на пятнадцать сантиметров), мой тесть витиевато выругался и потребовал, чтобы я собирался и ехал на дачу… Богданов в курсе. Если, не приведи Господь, начнет обрушиваться берег под забором участка, моя задача — начать эвакуацию некоторых особо ценных вещей… Корабельного штурвала семнадцатого века, картины, изображающей морской прибой (говорили, подлинный Айвазовский), сейфа… С Богданова глаз не спускать, трубку дачного телефона все время держать при себе. Я все понял.

Игорь Богданов, хмурый плечистый субъект лет тридцати пяти, без всяких эмоций встретил меня у ворот, куда я вскоре подкатил на своей машине. Босс решил, что мое присутствие здесь необходимо, я имею определенные полномочия — значит, так тому и быть… Оставив машину рядом с гаражом, я в сопровождении главного охранника, направился к воротам, ведущим на берег.

Да, стихия разгулялась… Под самым обрывом покачивались катера и лодки, пара небольших яхт… Вода несла всякий мусор, и на ее поверхности время от времени проплывали оглушенные и искалеченные рыбины, которых угораздило попасть в мясорубку турбин. Немного выше по течению с шумом обрушился кусок обрыва. Между забором, ограждающим участок, и течением реки, оставалось уже каких-то три метра. Если вода не спадет, к вечеру ограждение может запросто оказаться в воде. Вот и говори после этого, что человек не властен над силами природы! Властен, и еще как! Было бы достаточно денег и влияния.

— Виктор Эдуардович сказал, что надо готовиться к эвакуации ценностей, — произнес я.