Я бросила в банку несколько листочков помидорной рассады, пару картофельных очистков, капнула немного воды — дом для моего питомца готов. Захочет — пусть живет, не понравится — плакать не буду, может лететь в другое место. И с чего мне померещилось в нем что-то особенное? Устроился на картошке — вот и все его соображение. Хотя, с другой стороны, за столько лет и проголодаться недолго.
Несколько дней мы с ним мирно сосуществовали. Жучок держался скромно, куда не надо не лез, летал тихо, мне не мешал. Я ему, надеюсь, тоже.
Пытаясь уснуть, я лениво листала довольно скучный детектив, как нельзя лучше подходящий в качестве снотворного, и уже хотела перевернуть очередную страницу, когда мой незаметный приятель спикировал на раскрытую книжку и деловито пополз по листу, исполняя уже виденный мной ритуальный танец. Жучок остановился на одной строке и теперь буквально из крыльев вон лез, стараясь привлечь мое Внимание.
Что он нашел интересного?
«Может ли Бог создать такой камень, который сам не в силах будет поднять?»
Забавно, конечно, но апориями Зенона и другими софизмами я переболела еще в детстве. К тому же именно этот парадокс мне уже встречался раньше. Доказывает он отсутствие Бога или нет, но не в два же часа ночи заниматься богословием?
Но колорадик упрямо подпрыгивал, топорщил крылышки, крутился и кланялся именно на этой строке. Можно подумать, что он умеет читать!
— Ну, и что ты хочешь сказать? — зевнула я. — Что тебе надо? Свежей картошки?
Усики быстро задвигались влево-вправо, следом закачался и он сам. Я кожей почувствовала исходящую от жука досаду на мою бестолковость.
— Нет? Ну, извини, дружок, ничего другого придумать не могу. Книжка не нравится? Так о содержании домашних колорадиков еще не написали. Вот о борьбе с вами — сколько угодно. Тебе еще повезло. Я одна дура такая, хоть и не понимаю тебя, бестолковая. Ты уж мне популярно, по буковкам…
Мой полосатик даже привстал на задних лапках, бешено перебирая передними в воздухе.
— Что ты еще придумал?
Короткий взлет — приземление — качание брюшного пресса:
«Я»
— Понятно. Давай дальше, — наверное, наполовину я уже спала.
Снова перелет — и тяжелая посадка на уже знакомой фразе. Танец на одном слове:
«Бог»
— Чего?!
Усиленное кивание усиками, головкой и всем телом.
Наверное, я схожу с ума. Разговариваю — с кем? С насекомым, утверждающим, что оно — Бог! Я отложила книгу.
— Спокойной ночи. Я хочу спать.
По-моему, колорадик готов был разрыдаться.
Проворочавшись пару часов, я включила свет. Полосатик так и сидел на облюбованном месте. Жук с манией величия!
Хотя, скорее, все объясняется проще. Как там у Окама? Не умножайте сущностей сверх необходимого? Книжка библиотечная. Может, на ней картошку чистили или приманку какую-нибудь пролили, она и привлекает моего дурачка.
Посмеиваясь над собой, я разрезала первую попавшуюся бумажку на кусочки, написала на них буквы…
«Я», «Б», «О», «Г», — перелеты жука оставались неизменными.
Какие замысловатые петли выводил он вокруг меня, как зависал в воздухе, заглядывал в глаза! Да, ситуация!..
И я решилась:
— Вот что. Ты мне сейчас все объяснишь. Подробно. А еще лучше — телепатией. Сможешь?
Грустное качание усиками.
— Нет? Тогда давай по буквам.
Не шевелится. Не понял? Придется самой.
— Ты — Бог?
Усики двинулись вверх-вниз.
Любопытно. Что бы еще спросить?
— Ты создал наш мир?
Усики зашевелились влево-вправо.
— Нет? Но ты — единственный Бог?
«Нет».
— Интересно. И как же у вас там, — я многозначительно покрутила пальцем где-то над головой, — все устроено?
Никакой реакции.
— Ты можешь мне ответить?
Отрицательное качание усиками.
— Почему?
«С», «Л», «О», «Ж», «Н», «О»
Понятно, получение Нобелевской премии временно откладывается. Но все же обидно.
— Ты считаешь меня такой бестолковой, что…
На этот раз мой полосатик завращался по сторонам всем своим жучиным телом.
— Ладно, успокойся. Не можешь объяснить — и не надо. Собственно, мне ваше божественное сообщество до лампочки. А разговаривать ты умеешь?
Кручения начинали раздражать, а все время следить за шевелением крошечных усиков — никакого зрения не хватит. Пришлось усовершенствовать процесс беседы.
— Знаешь, хватит тебе крутиться, как волчок. Вот бумажка. Стрелка вправо — «да», стрелка влево — «нет», я неправильно сформулировала вопрос — идешь вперед. По буквам летать будешь, когда этих ответов не хватит. Договорились?
Жук пополз вправо.
— Значит, разговаривать ты не умеешь?
«Нет»
Я сжала губы, чтобы не прокомментировать беспомощность моего божка. Удержалась. Только уточнила на всякий случай:
— Но ты всемогущий?
«Б», «Ы», «Л»
— А сейчас?
«Нет»
— Почему?
Насекомое поползло ко мне. И тут до меня наконец дошло. Бред, конечно, но…
— Постой, выходит, боги — жуки?
Казалось, колорадик задрожал — то ли от смеха, то ли от рыданий.
«Нет»
Придется вспоминать сказки и мифы.
— Ты родился жуком?
«Нет»
— Тебя кто-то превратил в жука?
«Нет»
— Это какая-то стадия вашего жизненного цикла?
Несмотря на абсурдность ситуации и бессонную ночь, ко мне возвращалось логическое мышление и уверенность в своих возможностях. Неразрешимыми бывают только свои проблемы. Чужие же всегда решаемы.
«Нет»
— Ты сам захотел стать жуком?
«Да»
— Зачем?!!
Насекомое поползло вперед.
— Поняла, поняла. Вопрос некорректен. Другого придумать не могу.
«Н», «О», «В», «Ы», «Е», «О», «Щ», «У», «Щ»
— Новые ощущения?
«Да»
— И тебе понравилось?
«Нет»
— Тогда почему же ты остался колорадиком?
В его взгляде мне почудилась укоризна.
«Н», «Е», «М», «О», «Г», «У», «В», «Е», «Р», «Н», «У»
— Не можешь вернуться в прежнее состояние?
«Да»
— Но почему? — В моем голосе послышались нотки превосходства. Вот оно, то самое простое решение, до которого мой божок не додумался. — Если ты сам, по собственному желанию стал насекомым, то захоти перепревратиться обратно.
Жучок притворился мертвым, подобрал лапки. Через некоторое время — у меня уже терпение заканчивалось — он медленно, через силу, пополз по буквам.
«Я», «Н», «Е», «Б», «О», «Г»
— То ты Бог, то не Бог. Свихнуться с тобой можно. Кто же ты? Реши, пожалуйста.
«Б», «О», «Г»
— А только что говорил, что не Бог. Кто ты сейчас?
«Ж», «У», «К»
И снова мертвым прикидывается. Чтобы я еще когда-нибудь с жуком заговорила…
— Сама вижу, что не стрекоза. И с бабочкой тебя не спутаешь.
Мне стало стыдно. Человеку плохо, а я…
— А жук, значит, Богом быть не может?
Полосатое пятнышко двинулось вперед.
Через несколько дней я кое-что поняла.
В своем божественном мире мой колорадик сбрендил от многовековой скуки и собственного всемогущества и решил испытать что-нибудь новенькое. Если бы он захотел изменить свою внешность на какое-то время, ничего бы не случилось: полетал бы немного над картошкой и вернулся в себя. Но глупыш — как-то трудно относиться к домашнему насекомому с почтением — ПРЕВРАТИЛСЯ в самого настоящего жука. И потерял почти все свои возможности.
Бог может стать кем угодно, даже жуком, если пожелает. Но как жуку стать Богом?
— Не мог заранее определить срок своего жуковства? — упрекнула я его. Мне было ужасно жалко малыша. Иметь абсолютно все: всевластие, поклонение верующих, общество себе подобных — и навсегда потерять из-за какой-то глупой прихоти, даже не доставившей удовольствия!
Но надо же помочь Богу.
— Ты произносил какие-то заклинания? — допытывалась я, прекрасно понимая, что всемогущему они не нужны, а бессильному не помогут.
— А если как-нибудь связаться с другими богами? Как к ним обращаются? Где их искать? — надеялась я. И мы отправлялись в церковь и в мечеть, а заодно в молельный дом какой-то импортной секты. Даже на собрание бахаистов зашли на всякий случай.
