И вновь на полную мощность зазвучала музыка, на этот раз — известный всем «танец с саблями», и под него не на сцену, а в центр зала короткими шажками выбежала Ирочка. Она была в коротких сапожках, и Сергей обратил внимание, что на ней надеты его куртка и шапочка, а на плече висит его рыболовный ящик.

Между тем, Ирочка начала очень похоже разыгрывать роль рыболова-спортсмена, суетящегося в первые минуты после старта. Поставив ящик и быстро оглядевшись по сторонам, она сделала вид, что сверлит коловоротом лунку. Сначала одну, потом вторую, потом как бы наполовину засверлила коловорот в лед, чтобы он остался стоять в вертикальном положении, и вернулась к ящику. Вертя головой по сторонам, словно наблюдая за соперниками, достала из ящика кормушку и сымитировала прикармливание лунок. После чего в руках у «спортсменки» оказалась удочка, на которую она как бы насадила мотыля и опустила мормышку в лунку.

Здесь заиграла медленная музыка, а Ирочке, конечно же, стало жарко. И вот уже молния на курточке медленно расстегивается и сама курточка падает на пол, а вслед за ней и шапочка. Но Ирочке все равно жарко. Смахнув со лба пот, она стягивает через голову шерстяной свитер и так же небрежно бросает на пол.

Оставшись в белоснежных трусиках, бюстгальтере и сапожках, стриптизерша взяла удочку и начала ею «играть», соблазнительно при этом крутя попкой и принимая самые разнообразные позы. А потом у нее «произошла поклевка», и Ирочка радостно заплясала, хвастаясь окружающим будто бы пойманной рыбкой. И радость эта проявлялась столь бурно, что вместе с удочкой в руке у нее оказался и ее бюстгальтер, которым она помахала над головой и убрала в ящик. После этого Ирочка заговорщицки оглядела зал и, подмигнув, как показалось Сергею, именно ему, достала из ящика бутылку водки, вызвав тем самым среди зрителей настоящую овацию…

На протяжении всего номера Сергей находился будто в каком-то тумане. Он смотрел на Ирочку, а перед его глазами мелькали сцены сегодняшнего дня: как он вместе с Генкой вытаскивает из лунки налима, как встречается с Ирочкой во время соревнований, как она позирует ему дома и на улице, как он отдает рыбу тете Вере, как глаза поварихи превращаются в налимьи бусинки, как Григорий молотит и молотит пешней, как он рыщет по кухне в поисках остатков налима… Григорий говорил, что в рыбу превратится всякий, кто съест от нее хоть маленький кусочек. По словам охранника, тетя Вера никому не дала налима даже попробовать…

И тут, глядя, как почти полностью обнаженная Ирочка, поставив одну ногу на ящик и упершись рукой в бок, делает вид, что пьет водку из горлышка бутылки, Сергей с ужасом вспомнил, что после того как днем, на улице, она точно в такой же позе выпила из горлышка несколько маленьких глотков коньяка… После этого она откусила и съела мерзлый налимий плавник!

Сергей рванулся к Ирочке, но она уже, подобрав с пола вещи, убегала за кулисы под одобрительные крики и гром аплодисментов — собравшиеся в зале рыбаки были в полном восторге. Он побежал за ней, но за кулисами, как и вчера, наткнулся на охранника Петра. Что-то объяснять ему было бесполезно, и Сергей, не раздумывая, врезал Петру кулаком в солнечное сплетение.

Тот оказался крепким парнем и, даже оказавшись после удара в полусогнутом состоянии, смог угостить непрошеного гостя чувствительным тычком в бедро. Сергей врезался в дверной косяк, но на ногах удержался и попытался все же проскочить дальше, но охранник с рычанием навалился на него сзади, валя на пол. Падая, Сергей успел заметить, как Ирочка в его куртке и шапочке бежит через кухню на выход. Развернувшись на спину, он зло замолотил кулаками по держащим его рукам, а когда охранник подтянулся ближе и открылся, угодил ему прямо в нос. Тот вскрикнул и схватился за лицо, а Сергей еще добавил ему сверху по голове и наконец-то оказался на ногах.

За то время, что он потерял, возясь с охранником, Ирочка могла, к примеру, добежать до третьего этажа, но Сергей почему-то был уверен, что она уже на улице. Он выскочил на мороз как был, в рубашке и без шапки, и побежал по дороге под горку, а потом свернул на слегка запорошенную тропинку, ведущую к реке, на которой виднелись свежие следы. Он надеялся, что вот-вот догонит Ирочку, остановит, вернет обратно, в гостиницу, или отведет домой, но впереди, насколько позволяли видеть темнота и снег, никого не было.

— Ирочка! Подожди меня, Ирочка! — закричал он и побежал дальше, глотая ртом морозный воздух. И тут же, обо что-то споткнувшись, упал лицом в снег. А когда встал и оглянулся узнать, что ему помешало, наткнулся взглядом на валявшуюся на тропинке куртку.

— Нет, — прошептал Сергей, наклоняясь, чтобы ее поднять, — нет, только не это, только не…

Но под курткой было именно то, чего он больше всего не хотел бы увидеть: его шапка и свитер, а еще — Ирочкины трусики и сапожки. Сергей не притронулся к одежде и, несмотря на мороз и снег, не стал надевать куртку. На непослушных и негнущихся ногах он пошел по тропинке по направлению к речке Покше туда, где бывший рыбак Григорий стоял с пешней в руках над замерзающей лункой…

Рекс СТАУТ

ОДНОЙ ПУЛЕЙ!.

1

Она говорила, что очень напугана, но в это трудно было поверить, если судить по выражению ее лица.

— Может быть, я недостаточно ясно выразилась, — твердила она, продолжая сучить пальцами, хотя я просил ее не делать этого. — Но я ничего не выдумываю, честное слово. Если они подставили меня однажды, разве это — не причина считать, что они могут сделать так же опять?

Если бы ее щеки были покрыты румянами и сквозь них проглядывала бы бледная кожа, я бы допустил, что ей и впрямь страшно и это отражается на кровообращении. Тогда слова этой дамочки, наверное, произвели бы на меня большее впечатление. Но я с первого взгляда понял, что она подозрительно похожа на фотографию с настенного календаря, который висит в забегаловке на Одиннадцатой авеню. На том снимке запечатлена круглолицая девушка с подойником в руке; другая ее рука покоится на хребте коровы, которую девушка либо только что подоила, либо собиралась доить. Короче, девушка с подойником была точь-в-точь как моя сегодняшняя посетительница — свеженькая, крепенькая и невинная.

Она наконец перестала сучить пальцами, сжала маленькие кулачки и уперлась ими в колени.

— Неужто он и впрямь такой надутый павиан? — сердито спросила девица. — Они будут здесь через двадцать минут, и я обязана поговорить с ним первой! — Она пулей вылетела из кресла и подступила ко мне. — Где он? Наверху?

— Перестаньте, — посоветовал я ей. — И лучше сядьте. Когда вы стоите, заметно, что вас всю трясет. Я увидел это, как только вы вошли. Повторяю еще раз, мисс Руни: эта комната — рабочий кабинет мистера Вулфа, но все остальное здание — его жилище. С девяти до одиннадцати часов утра и с четырех до шести вечера мистер Вулф проводит в оранжерее в обществе своих орхидей, и с этим были вынуждены мириться особы поважнее вас. Но, судя по всему, девушка вы славная, и я, пожалуй, окажу вам услугу.

— Какую?

— Сядьте и перестаньте трястись.

Девица села.

— Я схожу наверх и сообщу ему о вас.

— Что вы ему скажете?

— Напомню, что нынче утром ему звонил человек по имени Фердинанд Пол и условился о встрече на шесть часов вечера. С ним вместе придут еще четыре человека. До шести осталось шестнадцать минут. А еще я скажу, что вас зовут Одри Руни, и вы — одна из этих четверых. И довольно миловидны. А возможно, и человек неплохой. И до смерти напуганы, потому что, по вашим словам, все остальные делают вид, будто думают, что это был Тэлботт, но в действительности решили подставить вас и…