Честно говоря, Маргарита не особенно верила в судьбу. Она никогда не давала объявления в газеты о знакомстве, но всегда их читала. Читала с улыбкой и, когда попадалась подходящая партия, обводила ее ручкой, но никогда не звонила. Так же скептически она относилась к брачным агентствам и своим подружкам, обещавшим познакомить ее с будущим спутником жизни.

Знакомили ее шесть раз. С двумя неженатыми и четырьмя разведенными. Оба неженатых после вечеринки провожали ее до дома. Оба обещали позвонить на второй день, но так и не позвонили. Из четырех разведенных трое ее обнимали, но все трое избегали притрагиваться к интимным местам. Один из них даже трижды поцеловал взасос, а потом расстегнул две верхние пуговицы и расплакался у нее на груди с признанием, что развод с любимой женой — это самая большая глупость в его жизни. В тот вечер Маргарита успокоила его чем могла, в основном — валерьянкой и советами объясниться с бывшей супругой, а потом проводила с богом.

Это было четыре года назад. С тех пор в ее квартиру не ступала ни одна мужская нога Жизнь текла своим чередом, скучно и безрадостно. Маргарита преподавала в музыкальной школе гитару, иногда вела дополнительные занятия с целью подработки, но все дело в том, что в подработке особой нужды не было. Все у нее было, все она имела, всего у нее хватало. Вокруг люди мучились от безденежья, отсутствия жилья, безработицы, падения рубля, повышения цен. Всех каким-то образом задевал кризис, волновал хаос в стране, коррупция в верхах, разгул преступности. Ее почему-то это не задевало. Квартира у нее была — двухкомнатная, светлая, прекрасная, просторная. Досталась от бабушки. Мебель тоже была. Подарила тетка, эмигрировавшая в Америку. С одеждой тоже никаких особых проблем не было. То дарили подруги, то присылали родственники. Никогда она не испытывала «напряга» с деньгами. Все ей выплачивали вовремя, возвращали в срок, если не хватало — подруги давали взаймы. Как-то так получалось, что все социальные, коммунальные и бытовые проблемы всегда проходили мимо нее. И только не было в жизни самого главного — любимого человека.

Маргарита не спеша цокала по Тверской в сторону Красной площади и тайком посматривала по сторонам. Даже на Тверской в этот день и в этот час народу было немного. В основном малолетки и иностранцы. Коренные жители столицы по субботам выползают из квартир ближе к вечеру. Уныние и отчаяние опять стали расползаться по телу и разъедать душу, точно соляной кислотой.

И вдруг под козырьком гостиницы «Интурист» она увидела высокого красивого мужчину лет сорока в длинном стильном пальто и фетровой шляпе. Это был единственный мужчина на всем ее пути. Он явно был иностранцем, поскольку смотрел на нее прямо и широко улыбался своей белозубой улыбкой. Сердце Маргариты забилось. Если он обратится к ней на иностранном, на каком языке она должна будет сказать свою заветную фразу? В случае чего, Маргарита может ответить и по-английски, поскольку владеет им свободно. И даже по-французски. Вот с немецким у нее сложности. Но кажется, это не немец, а американец.

Мужчина грациозно сошел со ступеней и двинулся к ней навстречу. Только бы не заметил эту собачью тоску в глазах. Нужно срочно натянуть улыбку!

Когда он подошел совсем близко, Маргарита вдруг увидела, что он смотрит не на нее, а куда-то ей за спину. Она оглянулась и увидела роскошную длинноногую женщину в шикарном пальто-разлетайке и шелковом кашне с кистями. Она улыбалась мужчине и кокетливо делала глазки. Маргарите ничего не осталось, как позорно потупить взор и прибавить шаг. Она услышала сзади французскую речь и оглянулась. Парочка мило обнималась.

В переходе «Торговых рядов» с ней неожиданно заговорила сидевшая на ступенях старушка. Одной рукой она крестилась, другую протягивала Маргарите.

— Подай, дочка, сколько сможешь, на хлеб!

Еще не отошедшая от смущения после облома с иностранцем, Маргарита остановилась, внимательно осмотрела бабульку и протянула ей десять рублей. «Поскольку она не в штанах, ее незачем тащить домой», — усмехнулась про себя девушка и уныло поплелась дальше.

Она походила по торговым рядам, пересекла по диагонали Манежную площадь, послушала стихи какого-то поэта, читавшего под памятником Жукова и, немного подумав, решила перекусить в кафе около ГУМа.

Вокруг по-прежнему, будто в утренние часы, было безлюдно и сонно. А между тем на часах уже было три. В кафе сидела молодая пара иностранцев и две девушки со скрипками в кофрах. Больше никого. Маргарита заказала себе кофе и два бутерброда с горбушей. Не успела она приложиться к чашке, как с улицы зашел какой-то мужчина средних лет с озабоченным лицом в замшевом пальто. Он очень внимательно посмотрел на Маргариту и направился к бару. Заказав себе пиццу, чипсы и бутылку пива, он направился к ее столику. Маргарита побледнела и отвернулась к окошку. Мужчина сел напротив и посмотрел на нее еще более внимательно.

— Извините, — произнес он сморщив лоб, — это вы Сверилина?

Маргарита вне себя от волнения подняла на него испуганные глаза и уже открыла было рот, чтобы произнести эту роковую фразу, как в тот же миг в кафе влетела запыхавшаяся женщина в длинном сиреневом пальто. Она сразу же бросилась к их столику и спросила у мужчины:

— Извините, вы Олег?

— А вы Маша Сверилина? — оживился мужчина. — Слава богу! А то я подумал, что не в то кафе пришел. Что вам заказать?

Они пересели за соседний столик и стали оживленно беседовать по поводу какого-то загородного дома. Маргарита быстро проглотила бутерброды, допила свой кофе и поспешно покинула кафе. На улице она отдышалась и вдруг поняла, что колдунья ее обманула. Вся инсценировка в той двухкомнатной квартире на Кропоткинской, называвшейся магическим салоном «Анжелика», с фальшивыми дешевыми обоями, благовониями и свечами была устроена для того, чтобы с нее, с бедной несчастной Маргариты, содрать ее последние триста долларов.

Слезы навернулись на глаза женщины. Денег ей было не жалко. Обидно было за этот жалкий мир, привыкший наживаться на чужих несчастьях, но если бы только на несчастьях, на самом сокровенном — на людских надеждах.

Маргарита подошла к автомату и набрала номер телефона своей подруги Светки. Всегда, когда ей плохо, она изливается Светке. Это, конечно, гнусно — звонить своей лучшей подруге только в том случае, когда плохо. У Светки и без нее хлопот полон рот. У нее два сына. Младший нормальный, а старший — имбецил, с которым она мучается уже двенадцать лет и еще не разучилась улыбаться. И все же, кроме Светки, у которой самой не жизнь, а сплошной ад, Маргарите пожаловаться было больше некому.

Светка оказалась дома. Звонку Маргариты она даже обрадовалась.

— Я сегодня отдыхаю! Я сегодня кайфую! — сообщила она радостно подруге. — Муж забрал пацанов и повез их к родителям. Я одна в тишине, пью кофе, лопаю банан, спокойно, без страха, что сейчас Кирилл подбежит и вырвет из рук. Словом, я наслаждаюсь жизнью. А у тебя как дела?

Маргарита подумала, что это очень эгоистично омрачать своими проблемами подруге праздник, который выпадает раз в три месяца, однако не выдержала и рассказала ей во всех подробностях о своем визите к колдунье и о том, как ее по-детски обвели вокруг пальца. Когда она закончила, Светка долго молчала. Потом неожиданно спросила:

— А как сложилась жизнь того парнишки из параллельного класса, которому ты не далась?

— Странный вопрос. Откуда я знаю? — пожала плечами Маргарита. — Шпаной он был уличной и пьянью гидролизной. Наверное, сейчас на зоне отбывает очередной срок. А может, уже скопытился или спился. А ты зачем меня о нем спрашиваешь?

— Видишь ли… — задумчиво произнесла Светка, — в этом что-то есть: никому не нужное сокровище не нужно и тому, кто им обладает. Слушай, когда тебя тот парнишка лапал после дискотеки, твое тело как-нибудь отзывалось?

— Бр-р! О чем ты говоришь? Я до сих пор вспоминаю об этом с омерзением.

— Значит, все-таки отзывалось?

— Если чувство омерзения можно назвать отзывом.