Было около десяти утра, когда в кабинете следователя Виктора Дрянцова раздался звонок. Звонили из Солнечногорска. Накануне следственная группа опросила всех жильцов коттеджного городка, но ни один не продавал своего дома. В бюро по недвижимости тоже ничего не знали о продаже дачи под Солнечногорском. Какой же коттедж осматривала Сверилина в выходные?

От мужа Сверилиной, который в дела жены не вмешивался, удалось узнать только единственную подробность: тот дом под Солнечногорском был под номером шесть. По словам вдовца, Маша очень радовалась этому обстоятельству, поскольку шесть — ее число. Что касается продавца, то о нем муж Сверилиной не знал ничего. Но предполагал, что владелец загородного дома ездит на «Ауди». Серого цвета. Машину Свери-лин видел из окна квартиры в воскресенье, когда продавец заезжал за женой. Сам он в квартиру не заходил, а позвонил с сотового. Маша спустилась вниз, села к нему в машину, и они уехали. Перед этим они с Машей встречались в каком-то кафе.

В воскресенье в коттеджном городке пустовало шесть домов. Но только один из них был под номером шесть. Это дом погибшего скрипача Баскакова. Дрянцов тут же связался с его вдовой, и та очень разволновалась, когда узнала, что ее дом кто-то собирается продать. Сама же она ничего не продает и на своей даче не была уже сто лет. Ее свозили в загородный дом, но никаких следов, что в нем были посторонние, она не обнаружила.

Но вот что любопытно: ее соседка утверждала, что в воскресенье в доме убитого музыканта Баскакова кто-то был. Она, правда, не видела кто, но заметила как у ворот Баскаковых останавливался какой-то автомобиль. Какой марки, она не заметила. И вот снова звонила она:

— Виктор Николаевич, в доме у Баскаковых кто-то есть. Гарантирую, что это не Виктория Эдуардовна. У нее «Мерседес». А у этих «Ауди». Номера, к сожалению, не вижу. Бинокль у меня театральный. Они приехали вчера вечером.

— Вы видели, как приехали?

— Как приехали — не видела. Но свет в доме горел. В гостиной. И из трубы валил дым. Видимо, топили камин. Я вам вчера вечером звонила, но вас уже не было на работе.

— А хозяйке дома звонили?

— К сожалению, у меня нет ее московского телефона. А позвонить ей на дачу я как-то не решилась…

Поблагодарив, следователь набрал телефон Виктории Баскаковой. Та, узнав в чем дело, очень разволновалась.

— Я немедленно еду туда.

— Ни в коем случае! Это опасно. Едем вместе!

Она подсела к ним на Ленинградском шоссе. Следователь уступил ей место впереди, а сам сел сзади, втиснувшись между двумя оперативниками.

— Кто бы это мог быть на вашей даче, у кого «Ауди»?

Виктория Эдуардовна растерянно пожала плечами.

— У меня есть знакомый, у которого есть «Ауди». Но в данный момент он на работе. Я ему сейчас звонила.

— У этого знакомого есть ключи от вашей дачи?

— Конечно же нет!

— Зачем же вы ему звонили?

— На всякий случай.

Весь остальной путь они проехали молча. Только у самого Солнечногорска водитель кивнул на встречную машину и произнес:

— Вон, кстати, «Ауди» катит. Не она ли?

— Тот должен быть серый. А этот белый. К тому же у этого вместо стекла целлофановый пакет…

Когда они остановились у дома номер шесть с двумя башнями, Виктория Эдуардовна нетерпеливо выскочила из машины и нажала на пульт. Электронные ворота медленно открылись. Но во дворе уже не было никакого автомобиля. Тем же пультом хозяйка открыла дверь дома и первая вбежала в него. За ней с пистолетами наголо влетели оперативники. Они оттеснили ее у входа в гостиную и принялись молча обшаривать дом. Заглянув во все двери и поднявшись на второй этаж и на мезонин третьего, они пожали плечами.

— В доме никого.

Только после этого следователь разрешил выпустить из коридора хозяйку. Она зашла, принюхалась и подошла к камину.

— Камин топили, — произнесла она подозрительно.

Виктория Эдуардовна внимательно вгляделась в кресла и вдруг испуганно замерла.

— Что-то не так? — спросил следователь.

— Телевизор, — указала она дрожащим пальцем на столик на колесиках. — Он должен быть в спальне…

— Понятно, что здесь кто-то побывал. Мы же вам сразу сказали, — произнес следователь, удивляясь ее испугу.

— Но это же его привычка… — пробормотала она и поспешила на кухню.

В кухне она сразу же бросилась к двум чашкам, стоящим на подносе около мойки. Хозяйка тут же схватила одну и ногтем черпнула осадок. Затем попробовала на вкус и пробормотала:

— Кофе по-бразильски.

— Что вас удивляет, Виктория Эдуардовна? — изумился следователь, внимательно наблюдавший за ней. — Вас удивляет, что их было двое? Кстати, руками здесь ничего не трогайте. Мы будем снимать отпечатки.

Дрянцов платком отобрал у нее чашку и поставил на место. Хозяйка снова принюхалась и открыла духовку. Она вытащила противень с какой-то запеканкой, и глаза ее наполнились ужасом.

— Мясо по-французски, — прошептала она и посмотрела на следователя.

— Да, в чем дело, Виктория Эдуардовна? Здесь хозяйничал кто-то из ваших знакомых?

— Муж, — произнесла она растерянно.

Пришло время вздрогнуть следователю.

— Какой муж? Который погиб?

Следователь, сощурив глаза, начал что-то соображать. Он подозрительно посмотрел хозяйке в глаза и произнес:

— Посмотрите еще Виктория Эдуардовна. Только ничего не трогайте руками.

Хозяйка заглянула в хлебницу, в холодильник, скрупулезно осмотрела ножи, вилки и, не произнеся ни слова, отправилась на второй этаж в музыкальный зал. Следователь, точно тень, следовал за ней. Он замечал, что Виктория находит все новые следы пребывания в доме убитого мужа, однако с расспросами приставать не торопился.

В музыкальном зале она подошла к одной из висящих на стене скрипок и, внимательно обследовав ее, отрицательно покачала головой.

— Нет, это не муж, — произнесла она. — Муж бы обязательно поиграл на этой скрипке. А на ней пыль.

— Вы посмотрите на другие скрипки, — посоветовал Дрянцов.

Хозяйка осмотрела все инструменты и задержалась у гитары.

— Точно не муж. Потому что на гитаре играли, а на скрипке нет. Мой муж не любит играть на гитаре.

После этого хозяйка дома отправилась в спальню. Распахнув платяной шкаф, она с раздражением произнесла:

— Ну здесь явно кто-то рылся.

— Что-нибудь пропало? — спросил следователь.

Виктория перебрала на вешалке платья и с удивлением извлекла из шкафа разорванную пополам юбку, блузку с оторванными пуговицами и домашние тапочки.

— Это точно не мое, — произнесла хозяйка дома и брезгливо швырнула найденные вещи на пол. — По-моему здесь побывали бомжи. Кстати, не вижу своих черных джинсов и розового джемпера… И сапог тоже нет…

Виктория Эдуардовна подошла к кровати, завернула одеяло и понюхала воздух.

— Боже мой, — сморщила она носик, — на моей кровати кто-то спал. Теперь нужно все стирать…

В другой спальне она извлекла из шкафа чужие штаны, кеды и клетчатую рубашку. Рубашку она долго нюхала и сильно нервничала.

— Ну что? Мужем пахнет? — поинтересовался следователь.

— Пахнет больницей, — ответила она.

Все вещественные доказательства были упакованы в целлофановые пакеты. Собственно, ничего ценного не пропало, кроме кое-какой одежды. Наиболее ценные вещи: скрипка, стоимостью шестьдесят тысяч долларов и гитара в тридцать тысяч долларов были на месте. На месте остались видеомагнитофоны, телевизоры, кинокамеры, норковая и песцовая шубы, серебряные ложки и вилки и многое другое, что представляло бы ценность для воров. Здесь побывали не грабители. «Но кто же?» — думал следователь. А хозяйка думала о чем-то своем.

— Какие у вас насчет этого соображения, Виктория Эдуардовна? — допытывался следователь.

— Понятия не имею, — развела она руками. — А вы что думаете?

— Я думаю, ваш дом используют мошенники. Показывают его покупателям, берут с них деньги и исчезают.

— Но тогда бы были претензии ко мне как к хозяйке.