— Называй меня, пожалуйста, на «ты».

— Мне это трудно, Климов, но я попробую.

Они выпили. Климов обошел столик и голосом тихим, но исполненным силы и власти, таким голосом обычно отдают приказы, сказал:

— Встань!

Таня медленно поднялась. Он взял ее за плечи, быстро притянул и поцеловал. В губы. При этом ему показалось, что на него смотрит весь мир. Но когда перевел дух, осмотрелся и увидел сосредоточенно жующих и торопливо вышагивающих людей, погруженных в собственные заботы и думы, и убедился, что на него обращают ровно столько же внимания, сколько на прыгающих между столиками воробышков, то ощутил что-то среднее между разочарованием и обидой: как так, он, можно сказать, только что объяснился в любви, а ему даже никто не позавидовал!

— Ты способна на поступок? — спросил Климов.

— Думаю, да.

— Тогда иди домой и собирайся… Я заеду за тобой часа через два, и мы махнем на пару дней в Сочи.

— Это нужно для дела?

— Для моего полного морального разложения, — улыбнулся Климов.

ГЛАВА V

Красин считал, что из всех опасностей самая неприятная, которую заранее ожидаешь. Кажется, чего бы лучше, обстоятельства дают тебе возможность взвесить все «за» и «против», но если при этом взвешивании оказывается, что почти все «против» и почти ничего «за», а вместе с тем назад пути нет, вот тут ждать становится трудно. Однако и к этому человек может себя приучить.

Красин смотался в налоговую инспекцию Красногвардейского района и выяснил, что господин Спицын пользуется услугами банка «Лира». Услугами этого же банка пользовалась и концертная группа «Каскад», в которой пела Маша Ракитина, обязанности директора исполнял Решетов и работал в должности «генератора идей» муж Ракитиной Григорий Блонский. Он сопоставил эти факты, подумал и пришел к выводу, что хозяин банка «Лира» и есть тот человек, на которого работает Спицын и которому отстегивает проценты от своей концертной деятельности Маша Ракитина, и фамилия этого человека — Скалон. Но Скалон, по всей вероятности, за ширмой, а на сцене — директор, наемный господин во фраке и с приличным окладом, который отмывает и крутит деньги хозяина, рискуя при этом ежемесячно свернуть себе шею, ибо только один и в полной мере несет ответственность за все денежные банковские операции. И Красин решил с этим господином поговорить. Но для солидного, не вызывающего подозрений разговора нужен предлог… Поразмыслив, он нашел и предлог: что будет с его деньгами, если… Ну, и так далее и тому подобное.

Красин решительно толкнул дверь, вежливо поздоровался с охранником и направился к окошечку с надписью «контроль».

— Здравствуйте!

— Добрый день! — Девушка вскинула голову, и Красин увидел рыжую копну волос и большие, зеленые, как у кошки, глаза. Но если у кошки глаза, вернее взгляд, настороженный, внимательно изучающий — кроме своего хозяина, с которым она проживает в одной квартире, она не признает и не почитает ни одну живую душу на свете, — то взгляд этой девицы полыхал, как костер, излучая радостное и одновременно озорное удивление, он, казалось, говорил: «Ну, заходи, не бойся, я расскажу тебе, что такое любовь…»

«Вот так мотыльки и погибают, — усмехнулся Красин, — летят на огонь и…» Додумать он не успел, ибо вторая мысль, которая пришла на смену первой, мысль, что он уже где-то видел эту девицу, знаком с ней, причем достаточно близко, просто ошарашила его.

— Сударыня, я хотел бы открыть срочный вклад с ежемесячной выплатой дохода…

— Я к вашим услугам, — улыбнулась девица. — Вот вам договор, заполните его и… возвращайтесь ко мне…

У Красина был абсолютный слух. Он мог забыть лицо человека, но услышав однажды голос, запоминал навсегда. А здесь случилось невероятное: лицо помнит, а голос слышит впервые.

— Благодарю. Можно узнать ваше имя?

— Хотите познакомиться ближе?

— Это естественно… когда кладешь такие деньги.

— Елена.

— Очень приятно. Виктор.

— Заполняйте договор, Виктор. — Девица уже откровенно смеялась. — И не забудьте, что сумму, которую вы хотите вложить, надо написать прописью.

— Не забуду. А вам не кажется, что мы с вами где-то встречались?

— Во сне? Или наяву?

— Я не шучу. Мне очень знакомо ваше лицо.

— Ваш стиль знакомства — прошлый век, — тряхнула рыжей копной Елена. — А я живу сегодня, когда отдыхают на Гавайских островах, а за удовольствие расплачиваются долларами.

Пощечина была хоть и не физического плана, но повергла Красина в замешательство: не ожидал столь откровенного признания.

— Сколько? — спросил он, успокаивая себя тем, что идет на этот шаг не ради удовольствия, как высказалась Елена, а ради дела, работы, которую ему необходимо выполнить.

— Вы хотите пригласить меня… на ночь?

Красин знал, что девушки по вызову или телефонные шлюхи, как называл их Яша Колберг, берут сто баксов за два часа. Но они — дилетантки, они до сих пор трахаются под одеялом и кричат не от страсти — от боли и унижения, проклиная себя, клиента и тот день, когда жизнь выкинула их, бывших педагогов, врачей, медицинских сестер и различного ранга администраторов, на улицу, оставив без копейки денег и всяких перспектив на будущее. А это — профессионалка, она знает себе цену и заломит столько, сколько он, Красин, пожалуй, и за месяц не заработает. Но отступать было поздно.

— Да, — сказал Красин.

— Пятьсот баксов.

Это было по-божески (Скоков платил своим сотрудникам по две тысячи), и Красин облегченно вздохнул.

— Аванс требуется?

— Если хотите, чтобы я приехала по адресу и в точно назначенное время.

Красин выложил двести пятьдесят долларов, вырвал из блокнота лист бумаги, написал свой телефон, адрес и спросил:

— А если бы я пожелал, чтобы вы приехали навсегда… Это стоило бы дороже?

Елена, прикрыв рот ладошкой, расхохоталась.

— Такие путешествия, сударь, совершаются бесплатно. Так что, если хотите исправить свою ошибку, забирайте деньги и поехали… в ЗАГС. Устраивает?

— Сегодня понедельник, — сказал Красин. — А по понедельникам только покойников регистрируют.

— Значит, вам не повезло. А может быть, наоборот — повезло?

— Трудный вопрос.

— И для меня не легкий.

Красин вышел на улицу и из ближайшего автомата позвонил Скокову.

— Семен Тимофеевич, меня сегодня не ждите.

— Глубоко копнул?

— Пока только зацепился. Но правда ваша: Бык поле пахал.

— Удачи тебе!

Красин зашел в магазин, купил все необходимое для ужина с «прекрасной дамой» и отправился домой. Но и по дороге домой, и дома, пока жарил цыплят и готовил чесночный соус, его не покидала одна и та же мысль, застрявшая в голове, как заноза в пальце: где и при каких обстоятельствах он видел эту рыжую колдунью?

Колдунья приехала к восьми часам, как они и договорились, прошла в комнату, осмотрела стол — коньяк, шампанское, красная икра, осетрина, — подумала и очень серьезно, даже как-то озабоченно проговорила:

— Теперь я верю, что ты меня где-то раньше видел. И запомнил. Для первой встречной стол так не накрывают — слишком дорого. — Она подошла к хозяину и положила руки ему на плечи. — Откуда ты меня знаешь?

— Я сам себе целый день задаю этот вопрос… и не могу ответить.

— Может, ты меня с кем-то перепутал?

— Это невозможно.

— Ты женат?

— Разошелся. Семь лет назад.

— Жену любил?

— Любил.

— Я на нее похожа?

— Ты хочешь сказать… Нет, внешне вы совершенно разные люди. — Красин печально улыбнулся. — Ты очень умна для своей профессии. У тебя какое образование?

— Здесь, — Елена положила руку на лобок, — высшее, а здесь, — она постучала пальцами по лбу, — экономическое.

— Почему же ты в таком случае зарабатываешь деньги не головой, а…

— Сам сообразить не можешь?

— Нет.

— Объясню. Экономист в государственном учреждении — это копейки, а в коммерческом — обязательно вляпаешься в какую-нибудь грязь.