17

Они вышли во двор, продолжая осмотр.

— Похоже, поджигатель проник в квартиру, используя ключ старушки, снял со стены картину или что-то другое, что там висело, затем плеснул бензину и скрылся тем же путем. Но от сквозняка пожар двинулся не в глубь комнаты, а на кухню.

Пилипенко протер очки и стал ходить по двору нагнувшись, будто ищет грибы.

— Нет, после пожарных следов не найдешь.

Он подошел к стене небольшого шиферного сарая и уставился в нее, провел ладонью по облупившейся доске — слева направо и справа налево.

— Так, это интересно, — заключил он.

Жаров увидел, что на поверхности начертаны какие-то числа. Цвет надписи был красновато-оранжевым. Пилипенко посмотрел под ноги, нагнулся и двумя пальцами подобрал кусок кирпича. Он вернулся к своей машине, покопался в бардачке, достал прозрачный пластиковый пакет и аккуратно уложил обломок.

— Черт его знает, — задумчиво проговорил он, — может, и остались отпечатки.

Жаров недоуменно прочитал число, крупно написанное на стене сарая куском кирпича. Поначалу у него создалось впечатление, что кто-то записал для памяти телефон. Так делают, если ничего нет под рукой, с расчетом затвердить номер или, уже завершив разговор, разыскать что-нибудь пишущее.

Но что-то не помнил он такого сотового оператора, да и число было слишком длинное для мобильного телефона: 5091939137917002.

— Что это может быть? — проговорил Жаров. — Номер банковского счета?

— А ты подумай, поломай голову, Ватсон, — с ехидством отозвался Пилипенко.

— Сетевой пароль? — продолжал рассуждать Жаров. — Первое, что бросается в глаза, — трижды повторенное число девяносто один. А если наоборот... Вот это да!

Число, вернее, числа, прочитанные справа налево, имели уже совсем другой смысл — конкретный и зловещий...

— Именно! — подтвердил Пилипенко. — Это и есть то, вокруг чего вертится все наше расследование. Тысяча девятьсот пятый, тысяча девятьсот тридцать девятый и так далее.

Во дворе дома Алены Ивановны неизвестно кто и непонятно зачем записал годы убийств, произошедших в Фарфоровом гроте...

18

Решение было где-то совсем близко. Вряд ли старушка могла быть здесь главной: ее дом, скорее всего — штаб-квартира секты.

Пока Пилипенко связывался по рации с Управлением, Жаров позвонил Тамаре Коршуновой, впервые за это время отметив, что ему нужен не повод для разговора с красавицей, а реальная информация. А эта информация еще и подлила масла в огонь...

— Не было у нее никакого внука! — закончила Тамара.

— Как она сказала? — встрепенулся Пилипенко, краем уха слушая ее голос, который раздавался в трубке Жарова достаточно громко.

Пилипенко задумался.

— Удивительные дела, — заметил он, как бы отвечая на собственные мысли. — Поехали-ка в больничку, узнаем, кто это у нас из-под носа Алену Ивановну увел.

В приемном покое больницы их ожидал еще один сюрприз: сегодня утром старушка уехала с молодым человеком, ее внуком, не слишком гладко выбритым парнем в длинном светлом плаще.

Закономерный вопрос вертелся у Жарова на языке, но следователь опередил его:

— Не было ли в нем чего-то странного?

— Мы и не таких видали.

— Что вы хотите этим сказать?

— Этот парень, — сестра хохотнула, — похоже, не совсем нормальный... Я бы сказала, нетрадиционной ориентации.

— Вот так, — сквозь зубы процедил Пилипенко, садясь в машину. — Мы искали любовника жены, а дело, может быть, и вправду в любовнике, но мужа!

— И какое это имеет отношение к секте, действовавшей сто лет, к проклятью Фарфорового грота? — спросил Жаров.

— Ни малейшего. От всего этого с ума сойдешь! Нет, и что он за человек! — в сердцах выкрикнул Пилипенко, ударив ладонями по рулю. — Обрати внимание, все говорят о нем разное. Один сказал, что он вроде трехмерной модели из компьютерной игры. Для другого он не шел, а летел над землей. Третьей удобнее считать его гомиком.

— Это подтверждает мою раннюю версию, — сказал Жаров.

— Какую из них?

— О внушении. Ведь и у тебя тоже появилась гипотеза о какой-то организации, которая действует длительное время. Черт его знает, что может быть в арсенале этой организации, какие средства. Если все же сам Калинин совершил это убийство, а не тот загадочный белый человек, то Калинин мог действовать под гипнозом. А старик с собачкой, равно как и таксист, подверглись остаточному действию этой силы.

19

Жаров пошел к себе в редакцию и снова занялся версткой, теперь уж спокойно, поскольку временем располагал. Ночевать в этот день он поехал домой, но доспать до рассчитанных восьми утра ему не удалось. На заре раздался звонок от Пилипенко.

— Если не занят утром, приезжай. Случилось кое-что важное.

В Управлении все уже были на ногах. Ночью дальнобойщик обнаружил на Севастопольской трассе труп Алены Ивановны. Леня Минин, эксперт-криминалист, докладывал результаты поверхностного осмотра тела.

— Старушку везли в машине, на ее кофте и юбке синтетическое волокно. Мы взяли образцы на всякий случай, но сам понимаешь... С чем сравнивать? Проверить все машины в городе? Возможно, это та же самая машина, что стояла за холмом у Фарфорового грота. Тоже подтекает масло. Лаборатория вот-вот даст анализ.

— Преступник или преступники оставили уйму следов, — заметил оперативник, лейтенант Клюев. — Даже больше, чем необходимо. У нас есть машинное масло, волокно... Не говоря уже об отпечатках указательного пальца на гладкой грани куска кирпича, которым была сделана надпись. Первый же подозреваемый будет проверен, поймать убийцу — это только вопрос техники.

— Время смерти — вчерашнее утро... — проговорил Пилипенко, листая отчет Минина. — Несуществующий внук забрал женщину из больницы. Это значит, что она хорошо знала этого человека, иначе как бы позволила себя увести? Но он повез ее вовсе не домой. Вывез на трассу и ударил монтировкой по затылку. Труп сбросил в кусты. Дальнобойщик вышел по нужде и наткнулся на тело.

— Скорее всего, — вставил Жаров, — убийца сразу вернулся на квартиру Алены Ивановны, открыл дверь ее ключом и поджег дом. Если надпись на стене сарая сделал он и сделал в то же самое время, то это наводит на грустные размышления...

— Кто-то водит нас за нос! — воскликнул Клюев.

— Именно. Сначала подставили Калинина, потом — старушку.

— Бедная женщина! — воскликнул Минин. — Сначала отравили, да неудачно, потом пристукнули. Что такое она знала?

— У меня есть версия, — медленно проговорил Пилипенко. — Старушку убрали не как свидетеля, который может дать какие-то показания. Ее убрали как свидетеля, который не может дать показаний.

Пилипенко полистал заключение эксперта. Вдруг нахмурился...

— Что? — он вскочил. — Старушка была слепой? Так вот почему у нее в доме не нашлось никаких катушек и ниток...

Через минуту все в управлении завертелось. Пилипенко приказал Клюеву связаться с таможней Симферопольского аэропорта и экскурсбюро.

— Нужно провести работу по всем фирмам, которые продают путевки, срочно.

Пилипенко отдал еще несколько распоряжений, смысл которых Жарову был непонятен...

Во дворе уже стояла машина оперативников. Эксперт Минин сидел на заднем сиденье и барабанил пальцами по своему чемоданчику.

— В моей машине есть место, — сказал Пилипенко. — Ты мне будешь нужен. Надо еще раз поговорить с твоей знакомой внештатницей. Лучше, чтобы ты был рядом.

— Куда они поехали? — спросил Жаров, кивнув на «уазик».

— За новыми уликами.

— А оперативники на что?

— Может быть, тух же и возьмут преступника.

— Ты не расскажешь, в чем дело?

— Нет. Я обещал закатить хорошую взбучку этой твоей внештатнице. Так и сделаю.

Он завел машину и вывернул руль.

— Знаешь что? — оглянулся он на Жарова. — Суть в том, что вчера прислали дело из архива. Семьдесят третьего года. Открылись любопытные вещи. Я хотел свести все воедино. Зашел в городскую библиотеку и посмотрел подшивки старых газет. Дело в том, что убийство, с которого началась легенда о Фарфоровом гроте, произошло не в девятьсот пятом, а в девятьсот девятом году.