— А вы случайно не из милиции? — поинтересовался прохожий.

— Из милиции, — вздохнул Жаров.

— Я, вообще-то, сам собирался вам позвонить. Я тут видел кое-что. Но, понимаете... Сердце прихватило, и пришлось ретироваться домой. Здесь будем говорить или с вами пройти?

— И здесь и там... — неопределенно махнул рукой Жаров. — Это зависит от того, что вы скажете.

Как только старик начал свой рассказ, Жаров понял, что отвезти его в Управление все же придется.

Вчера в это же самое время старик так же прогуливался здесь с собакой. Художница стояла посреди поляны и рисовала грот. Он наблюдал за нею издали, но подойти постеснялся. Вдруг ее кто-то позвал. Она резко подняла голову, стала всматриваться в темноту под аркой. Затем отложила кисть, вытерла руки и пошла в сторону грота. Тот, кто ее звал, был внутри. Женщина шла со страхом, было видно, что ей не хочется идти. Исчезла в темноте. Вскоре из грота вышел человек... В длинном светлом плаще...

— Как он выглядел? — встрепенулся Жаров. — Бросилось ли вам что-то в глаза, какие-то особые приметы? Например, может быть, этот человек был плохо выбрит?

— Нет. У меня не такое острое зрение, чтобы разглядеть издали лицо. Но сам он весь был как бы одной особой приметой! Честно говоря, я испугался, и моя собачка тоже.

— Собака могла испугаться не этого человека, а того, что произошло внутри грота, — мрачно вставил Ярцев. — Они такие дела хорошо чуют.

— Этот мужчина выглядел как-то странно, я даже не могу объяснить, что в нем было необычным.

— Походка? Голос?

— Он не подавал голоса. Вышел, оглянулся и быстро спустился по лестнице. Меня он не заметил, потому что я сидел на скамейке и смотрел на него сквозь кусты. Не могу объяснить. Но я не видел таких людей. Что-то такое в его движениях... Казалось, он не шел, а как бы летел над землей, будто в замедленной съемке. Едва перебирая ногами.

Пенсионер помолчал, глядя, как Ральфа прыгает на солнцепеке с его белой болонкой.

— Художница не выходила. Я уже было собрался пойти посмотреть, но тут появился еще один человек. Он вошел, даже вбежал в грот и потом выскочил на поляну. Он нес женщину на руках. Я тогда не понял, что это убийство. Но было ясно, что произошло что-то не то. Женщина упала в обморок, — так я подумал. Я разволновался, у меня защемило сердце, руки онемели, в общем.:. Стенокардия, грудная жаба. А нитроглицерин я, как назло, забыл. Вот и поплелся что было сил домой.

— Ну что ж, — подытожил Жаров. — Вам надо проехать с нами и повторить свои показания.

13

Поговорив со стариком, Пилипенко поманил Жарова в кабинет. Жаров рассказал ему о своем открытии.

— Что ж, — ответил следователь. — Тайна привидения объяснена, да она меня и не очень волновала. Я не столь мистически настроен, как ты.

— Теперь ты отпустишь Калинина?

— Нет. Так просто это не делается. Один вошел в грот, другой вышел, кто поручится, что они не были сообщниками? Надо во всем разобраться.

— Теперь мы ищем плохо выбритого человека в длинном светлом плаще, — резюмировал Жаров.

Пилипенко молчал; похоже, его мысли были где-то далеко.

— Знаешь, — вдруг сказал он, — если отвергнуть версию, что убийца — Калинин, то картину преступления тоже легко можно представить. Правда, загадка от этого становится еще более мрачной. Трюк с мобильным телефоном теперь понятен. Убийца действительно засел в гроте. И он, черт подери, правда проник в грот через ту дыру в потолке. Кроме того, убийца хорошо знал и саму Милу Калинину, и ее мужа, знал их обычай общаться с помощью СМС. Убийца нанес удар, затем отправил Калинину СМС с ее телефона. Калинин в ответ позвонил, но убийца не принял звонок, а затем стер информацию и о звонке, и о сообщении. Он знал, что Калинин имеет привычку стирать лишнюю информацию немедленно. Таким образом, мы и не поверили ему. Все должно было выглядеть так, будто действительно муж убил свою жену в Фарфоровом гроте, именно медицинским скальпелем. Мне приходит в голову, что мы имеем дело с чем-то гораздо большим, чем убийство. Каждые тридцать четыре года в гроте должно совершиться злодеяние. И кто-то издалека следит за этим, так сказать, обычаем, вот уже на протяжении столетия.

— Но люди так долго не живут! — воскликнул Жаров.

— Люди не живут. Но живут другие сущности.

— Какие сущности? Ты, я вижу, тоже начинаешь верить в потусторонний мир?

— Да нет! — отмахнулся Пилипенко. — Я имел в виду идеи. Именно эти сущности могут жить дольше, чем человек. Мне задерживают в архиве с делом семьдесят третьего года. Думаю, что ключ к тайне мы найдем именно там. Где, черт возьми, твоя старушка? — вдруг встрепенулся следователь.

— Я не могу одновременно быть со старушкой на Балаклавской и со стариком у Фарфорового грота, — обиженно парировал Жаров. — Сейчас как раз и собираюсь к ней.

14

Он вышел на Морскую и увидел за стеклом «уазика» грустные собачьи глаза. Узнав его, Ральфа заулыбалась, позади нее замелькал хвост. Жаров набрал номер Алены Ивановны, чтобы предупредить женщину о визите, но никто не взял трубку. Тут из Управления вышел кинолог — наверное, заболтался с кем-то или в бухгалтерию заходил. Жарову пришла в голову мысль, от которой у него замерло в груди...

На пути в собачий питомник «уазик» как раз двигался по трассе, и Жаров попросил подвезти его до Поляны сказок. Именно от близкой встречи с Тамарой у него и родилась эта дрожь. А повод был, на поверку, веский...

— Алены Ивановны нет дома? — удивилась Тамара, когда Жаров ворвался в комнату экскурсоводов. — Не может этого быть, ведь старушка уже давно не выходит.

Жаров нахмурился. Он сел за городской телефон и снова позвонил ей. Длинные гудки. Тогда он набрал номер, отличающийся на одну последнюю цифру, и сразу напал на соседку Алены Ивановны. Та сказала, что старушку отвезли в больницу. Пищевое отравление.

— Этого еще не хватало! — воскликнул Жаров, вешая трубку.

— Зачем вам так нужна эта старушка? — спросила Тамара.

— Мы считаем, что здесь действует секта.

— Какая секта? — удивилась Тамара, вскинув длинные ресницы.

Жаров и сам впервые произнес это слово.

— Вы ведь уже знаете о вчерашнем убийстве в Фарфоровом гроте?

— Все только об этом и говорят...

Мысль работала на ходу, Жаров будто рассуждал вслух, продолжая разговор, начатый в Управлении вчера:

— Вот уже более столетия в городе происходят убийства. В одном и том же месте, одним и тем же способом. Муж убивает жену скальпелем в Фарфоровом гроте. Первое совершилось в тысяча девятьсот пятом году. Второе произошло в тридцать девятом, третье — в семьдесят третьем, четвертое — вчера. Вполне возможно допустить, что все эти годы в городе существует некое тайное общество, которое... Может быть, и вправду они таким образом отмечают какие-то знаменательные даты?

Тамара смотрела на Жарова широко раскрытыми глазами, в глубине которых — в этой голубой, почти небесной глубине — стоял ужас. Жаров щелкнул пальцами, бессознательно копируя любимый жест своего друга-следователя. Страх Тамары передался и ему, или же он просто желал наполнить этим восхитительным чувством ее глаза... Он продолжал, еще больше воодушевляясь:

— Тайна передается из поколения в поколение, какие-то секретные протоколы, что ли... И адепты секты должны во что бы то ни стало имитировать убийство в Фарфоровом гроте. Подстроить события так, чтобы муж убил свою жену...

— Как это — подстроить? — удивилась Тамара. — Вы хотите сказать, что этого события не было?

— Муж не убивал свою жену. Это сделал кто-то другой. Именно для того, чтобы событие состоялось. Именно поэтому я и хочу знать наверняка, что произошло в тридцать девятом и семьдесят третьем году. Возможно, все эти убийства были также подстроены. И это происходит именно раз в тридцать четыре года... У вас есть телефонный справочник?

— Разумеется.