Еще раз из последних сил Лорна рванулась, пытаясь протиснуться под плитой, и тьма поглотила ее сознание.

Похороны состоялись через три дня на местном кладбище. Вызванный телеграммой Фрэнка, прилетел Филипп Делорм. Он холодно пожал Фрэнку руку и, с недоумением глядя на рыдавшую у закрытого гроба Дэйл, недоверчиво спросил:

— Ваша жена так любила Лорну?

— Да, она была ее лучшей подругой.

— Вы хотите сказать, что и Лорна любила Дэйл?

— Да, очень. Лорна даже застраховала свою жизнь на пятьдесят тысяч долларов в пользу Дэйл.

— Странно, — недоуменно пожал плечами Филипп Делорм, — это настолько не вяжется с моим представлением о ней.

— Просто вы плохо знали свою жену. Лорна была готова умереть за Дэйл, — меланхолично ответил Фрэнк.

КЛЮЧЕВОЕ СЛОВО

...Улица была совершенно темной, и лишь в самом конце ее одиноко горел фонарь над воротами ремонтной мастерской Макферсона. Билли загадал, что если на улице им никто не встретится, то, еще не доходя до фонаря, Лора поцелует его. Или разрешит поцеловать себя. Билли не знал, кто из них должен это сделать. В кино всегда мужчина целовал первым, но представить себе, что он сейчас поцелует Лору Киркпатрик... нет, этого Билли Френсис представить просто не мог. Лора была самой красивой в классе а одевалась лучше всех в школе. Это признавали даже те девчонки, которые считали ее выскочкой и «невесть что о себе воображающей». Родители Лоры приехали в Гринвиль год назад с Запада. В городе говорили, что у отца Лоры была там целая сеть мелких булочных. Последнее время дела пошли плохо, ему пришлось все продать и переехать в такую дыру, как наш Гринвиль. Но какие-то деньги у него, видно, остались, раз он мог позволить себе разъезжать на «Кадиллаке» и выписывать для дочери платья по каталогу из самого Нью-Йорка.

Билли скосил глаза на идущую рядом с ним Лору и еще раз подивился про себя, что такая красивая девчонка обратила на него свое внимание. Он ведь не отличник, не спортсмен, да и ростом ниже многих в классе. Тем не менее именно он сейчас провожает Лору домой, а не Боб Гендерсон или Том Уилкинс — признанные лидеры, дружки и вечные соперники. Каждый из них пробовал подкатиться к Лоре Киркпатрик, когда она в прошлом году появилась в их классе, но ни у того, ни у другого ничего не вышло, хотя Боб Гендерсон — капитан школьной футбольной команды, а Том Уилкинс приезжает на занятия в собственном двухместном «Понтиаке» с опускающимся верхом. Уилкинсу шестнадцать лет, как и Лоре, а ему, Билли, лишь три месяца назад исполнилось пятнадцать. Не то чтобы он был в классе объектом насмешек, нет, но его как-то никто не замечал. Он был в числе тех середняков, которых никто не помнит. Один раз его даже забыли включить в список приглашенных на вечеринку старшеклассников.

Билли вздохнул, и Лора засмеялась, глядя на него сбоку.

— Ты что? — недоуменно спросил Билли, невольно проверяя рукой, все ли пуговицы у него застегнуты.

Лора засмеялась еще звонче, закинув голову.

— Ты так грустно вздыхаешь, словно не с девушкой гуляешь, а идешь на контрольную по математике.

— Знаешь, — улыбнулся Билли, заражаясь ее весельем, — легче уж контрольная, чем... чем...

— Чем что?

— Ну, это...

— Что это? Ну, говори же. Ты что, язык проглотил? Покажи!

Распалившаяся девушка схватила своего застенчивого ухажера за шею, требуя, чтобы он показал язык. Билли попытался, смеясь, отвернуть лицо, и как-то само собой вышло, что губы их встретились. Ощущение было для обоих новым и настолько необычным, что они тут же захотели испытать его еще раз. Губы у Лоры были пухлые, влажные и какие-то доверчивые, как подумалось Билли, потерявшему голову от счастья. Он, все еще робея, обнял девушку за талию и... яркий, режущий луч света ударил его в лицо, заставив зажмуриться.

— Ха! Целуются взасос. На нашей улице! А вы у нас разрешение на это спросили?

Лора попыталась прикрыть глаза от слепящего света, но ее ладони с силой развели в стороны. Билли тоже уже держали за руки двое.

— Ба! — с изумлением сказал чей-то знакомый голос. — Да это же сама Лора Киркпатрик! Неприступная Лора. Мисс Невинность-67. Вот это сюрприз, а, Дик?

— Это та, что ли, телка из твоего класса, о которой ты рассказывал? — отозвался другой голос, гундосый, явно принадлежащий выходцу из Новой Англии.

Теперь Билли понял, кому принадлежал первый голос. Это был Том Уилкинс, отец которого владел единственной в городе строительной компанией. Тома последнее время часто видели в компании какой-то шпаны с Западной окраины, где начиналась промышленная зона.

— А ну-ка, тащите их к свету, — распорядился гундосый.

Билли поволокли вперед. Он попробовал сопротивляться и получил удар по ребрам, едва не выбивший из него дух. Лора успела крикнуть, но крик сразу оборвался, как будто ей закрыли рот ладонью. Наконец измятого, полузадохшегося Билли вытолкнули к освещенной стене ремонтной мастерской. Лору держали два парня. Один из них зажимал ей рот ладонью и выкручивал руку. Другой нагло щупал девушку, наслаждаясь своей полной безнаказанностью. Билли бросился ей на помощь, но, споткнувшись о подставленную ногу, кубарем полетел на землю. Тут же чей-то ботинок смачно врезался ему под дых. Не в силах разогнуться от боли, Билли сидел на земле, судорожно хватая ртом воздух. Только сейчас он понял, что попал вместе с Лорой в скверную историю. Он никогда не был храбрецом, в жизни ни с кем не дрался и теперь, при мысли о возможной физической расправе над ним, его охватил дикий неуправляемый страх.

Билли с трудом поднялся, опираясь спиной о ворота мастерской. Ноги его дрожали и подкашивались, глаза влажно блестели, губы жалко кривились, силясь что-то сказать.

— Отпустите нас, пожалуйста, — наконец выговорил он.

Дружный издевательский смех был ему ответом. Чья-то массивная фигура шагнула из темноты улицы в освещенный полукруг. Это был крупный парень лет семнадцати с жирным, лоснящимся лицом, одетый дорого и крикливо. Билли видел его один раз на городском вечере старшеклассников, когда того вывели с танцев за попытку спровоцировать драку. Кажется, его дружки, которых тогда выбросили на улицу вместе с ним, звали его Моби Диком. Скорее всего, это была кличка, полученная им из-за своих размеров.

— Так ты просишь отпустить тебя? — гундосым голосом спросил Моби Дик, неторопливо подойдя к Билли и пребольно схватив его двумя пальцами за щеку.

— Я сказал не меня, а нас, — собрав последние крохи храбрости, — выдавил из себя Билли.

— Ах ты, килька нахальная! — изумился Моби Дик, еще сильнее защемив щеку Билли между большим и указательным пальцами и начиная выкручивать ее. — Так ты не хочешь оставить нам свою подружку? А тебе мамочка вообще-то разрешает гулять так поздно, да еще и с девкой?

Боль в щеке становилась невыносимой. Билли казалось, что все его лицо стянулось на одну сторону. Он попытался оторвать руку Моби Дика от своего лица, но его мучитель был намного сильнее. Продолжая впиваться ногтями в щеку своей беззащитной жертвы, он потянул руку вниз, и Билли рухнул на колени, уже почти ничего не соображая от страха и боли. Из глаз его градом катились слезы, крик отчаяния бился в горле, готовый вырваться наружу мольбой о пощаде.

Его безжалостный противник, весело хохоча во все горло, дернул вниз левой рукой молнию на своих джинсах от Леви, и прямо в глаза Билли ударила вонючая, соленая струя мочи, заливая все лицо, стекая на шею, за воротник рубашки.

Помочившись, Моби Дик отпустил наконец щеку своей жертвы и спокойно застегнул джинсы. Билли сидел на асфальте, рыдая в голос от пережитого унижения. Он знал, что теперь не сможет жить так, как прежде. Ему никогда не вытравить из памяти того, что только что произошло. Кроме того, завтра утром об этом будет знать весь их небольшой городок, и наверняка кто-то придумает Билли позорную кличку, которая пристанет к нему до конца жизни прочнее, чем клеймо. Ни одна девушка никогда не согласится танцевать с ним, боясь насмешек подруг. По той же причине у него никогда не будет друзей. Никогда ему не занять ни одной выборной должности в городе, будь он хоть трижды лучше других кандидатов. Что бы ни говорили ему в глаза, за спиной его всегда будут звать Обоссанным...