Кристина подошла к студийной кухне и взяла чашку с водой.

— Кристи, давай только быстро закончим с этим, — предложил мужчина, ухмыляясь. По всему было видно, что ему не впервой вести такую беседу. — Мы поторчали вместе. Было неплохо. Пришло время расстаться. Месяц — это большой срок. Останемся друзьями. Лады?

— Три недели, — сказала тихо Кристина.

Застывшим жестом она отставила чашку в сторону.

— Что?

— Ничего. Мы были вместе не месяц, а три недели. Убирайся. Теперь это уже не важно.

— Ну, какая разница?! Можно поцеловать-то на прощание?

— Нет!

Кристина вдруг схватила один из кухонных ножей фирмы «Цептер», что торчали в деревянном стоячке, и метнула в сторону мужчины. Нож воткнулся в косяк в нескольких сантиметрах от его уха.

Мужчина отшатнулся и несколько секунд смотрел на лезвие отупевшим от шока взглядом. Потом ожил:

— Эй! Идиотка, ты же меня могла убить!

— Могла, но я целилась в косяк, а не в тебя, — спокойно ответила Кристина и отвернулась.

— Вот идиотка! Какой?.. Ты же меня... чуть не убила!

— Если бы хотела убить взяла бы чуть левее. Я так... просто... Убирайся поскорей, — сказала она, уже чувствуя, что сейчас заплачет.

— Да что ты несешь чушь! Знаешь, что я сделаю перед уходом? Выдеру тебя как следует! — сказал он и решительно двинулся в ее сторону.

Она вытащила из стойки еще один нож с черной ручкой, только поменьше, и хлестким рывком запустила его в косяк. Нож блеснул и попал прямо под то место, где воткнулся первый. Оба лезвия выстроились в одну вертикальную линию.

Мужчина остановился и некоторое время изумленно смотрел на дверь. Потом медленно повернулся к Кристине:

— Ты!.. Ты где так научилась?

Она опять отвернулась и быстро утерла прорывающие холодную завесу слезы.

— Долгая история. Убирайся! Расскажу в другой жизни.

Он молча сделал нерешительный шаг к двери. На мгновение застыл перед двумя рукоятками кухонных ножей и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Опять зазвонил телефон. Кристина не хотела брать трубку, но в Москве ей сейчас светила только одна перспектива — пройтись по барам. Хотелось выплакаться. Напиться. Она ответила. И сразу узнала голос Романа:

— Здравствуй, Кристинка.

— Ромка! Господи, сколько лет! Вот не ожидала! Я думала, ты меня забыл.

— Нет, не забыл. Нужно срочно встретиться, — сказал он.

— Насколько срочно?

— Ровно настолько, что тебе стоит почистить от пыли все свои игрушки, чтобы встреча прошла гладко.

— Ну, превосходно, — сказала Кристина разочарованно. — Я должна была догадаться. Просто так ты бы не позвонил.

— Мне нужно быстрее. Сколько часов твоего драгоценного времени я могу украсть?

— Ты же знаешь, для тебя хоть вечность.

— Приятно слышать.

— Где встречаемся?

— У тебя. Если ты не против?

— Время?

— Скажем... два пятьдесят пять.

— О'кей.

Кристина положила трубку и сбросила халат. Тело девушки было гибким и сильным. Ни грамма лишнего жира. По проступающим бугоркам высушенных тренировками мышц можно было изучать анатомию. Ничто не мешало. Даже маленькая округлая грудь казалась частью единой, безотказной машины, всегда готовой к прыжку.

Она помассировала бедра. Встала в стойку и сделала несколько выпадов. Длинные сильные ноги наносили удары по воздуху. Справа. Слева, слева. Справа. Кристина попрыгала на месте. Ничуть не запыхавшись, она удовлетворенно улыбнулась и открыла шкаф. Отодвинув пачку плечиков в сторону, присела на корточки. Сняла фанерную пластину, служившую крышкой потайного отделения ее личного арсенала.

Глава 6

Лена уже приготовилась нанести первый удар, но, к ее удивлению, женщина развернулась, простучала каблуками до двери и два раза нажала на блестящую ручку.

Замок открыли снаружи, и в дверь втиснулся смуглый тяжеловес с огромными ручищами и густыми черными бровями, нависающими над заплывшими жиром глазенками.

«Да, тай бо здесь не поможет», — подумала Лена.

— В душ! Быстро! — рявкнула «гестаповка». — Нам сегодня предстоит долгая дорога.

Лена поднялась. Она вдруг перестала стесняться своей наготы и, дивясь безразличному спокойствию, внезапно овладевшему ею, направилась в ванную комнату.

— Дверь оставьте открытой, — елейным голосом попросила женщина в строгом костюме.

Лена поджала губы и, грациозно забравшись в наполненную ванну, стала медленно намыливать плечи.

«Уф!» Как только она села в теплую воду, сразу расслабила низ живота. «Уф-ф! Вот это да!» Еще немного, и она, наверное, лопнула бы.

«Так, теперь нужно сосредоточиться».

Лена заметила, как у тяжеловеса округлились глаза, когда она нагишом прошла мимо его носа.

«Значит, делаем ставку на этого амбала. Будем держаться как можно наглее, почаще выпячивать грудь, вилять бедрами и всякое такое. Он, бедняжка, аж весь вперед подался, когда меня увидел», — не без удовольствия отметила она.

Лена скрестила длинные ноги и соблазнительно провела по ним губкой. Медленно встала и повернулась спиной к двери. Белая пена казалась ослепительно белой на ее загорелой коже.

«Здоровяк, конечно, может быть и опасен, но если ему пообещать пару поцелуев...»

Она прогнула спинку, поиграла ягодичками и медленно обернулась: «Вот черт!»

В дверях ванной комнаты с полотенцем в руках стояла «гестаповка». Здоровяк, видимо, вышел.

Глава 7

— Продолжай! Продолжай! Да!.. Да!.. Еще!.. Да!!!

Сколько Рауф ни кричал, но лежавшая под ним женщина не могла заставить его кончить.

Единственное, что его возбуждало, — это видение, возникающее каждый раз вместе с жгучим, пустым желанием. Он всегда видел одно и то же. Прекрасный лисий хвост, гордо поднятый флагом над белыми плечами в кружевной блузке. Девушка, сидящая перед ним на лекциях. Лекции, которых он так мучительно ждал и так ни разу, толком, ни одной не прослушал. А все потому, что, входя в просторный зал, он встречался с нею, с девушкой из третьего ряда, и забывал обо всем.

Долгие годы, проведенные в разных уголках мира, не стерли ее из памяти. Везде — ив разгульном Кабуле, и в Париже — он всегда искал кого-нибудь с чертами той девушки.

Сколько их прошло? Очень много. Какой в них смысл для мужчины с желанием, но... без сил.

Вот опять, еще одна, пусть тоже рыжеволосая, но все же не та девушка. Стоит на коленях. Она ничего не может поделать с его вялой эрекцией. Потому что это не ОНА.

«Чомпи — старый дурак, ему, видите ли, сказали, что девушка русская. Идиот, откуда русской девице знать «фарси»? Почему вокруг меня одни болваны?»

Ах, если бы он только мог обладать той... которую любит много лет. Той, что ранила его в самое сердце и так жестоко посмеялась над ним. Над его несчастной любовью.

«Но скоро. Скоро».

От этих мыслей накатила сладкая волна оргазма, но стоило ему открыть глаза, и все великолепие момента исчезло. Как девушка ни старалась, его мертвый отросток просто вываливался у нее изо рта. Он грубо оттянул ее за волосы. Она взвизгнула. Зло на него посмотрела и, не сказав ни слова, удалилась из комнаты.

Ужасно! Он чувствовал себя униженно. Все эти женщины хотят его унизить! Его, Рауфа!

Ладно, что ж лгать самому себе. Он импотент. Но ведь это они его сделали таким!

А этот Джойс, американский психоаналитик, сказал, что, вернув былое утраченное чувство, он сможет вернуть и мужскую силу.

Ну и пусть. Так даже лучше. Теперь ему не нужно других женщин. На самом деле он полон сил. Он просто бережет их для той, которая уже много лет не дает ему заснуть без щемящей боли в груди. Да, так он и скажет отцу. Если тот поверит в эту чушь, то, возможно, перестанет закидывать его невестами...

Рауф застегнулся и лег на пестрые шелковые подушки.

...Но отец не поверит. А правду он сам не откроет. Это позор! Лучше смерть. Сказать родителям, что он импотент или что любит женщину из России? Русскую. Нет, лучше смерть.