– Я направил туда пару отставших солдат, вот, собственно, и все наши резервы. ВФТ и рыцари Пифии куда-то разбрелись, а Масоны и вовсе не появлялись. Скажите им, что у нас нет резервов!

Гейзер из пламени и осколков кирпича поднялся над Заводами Илиум по другую сторону реки, и Холъярд увидел, что над зданием Управляющего Заводами, там, где раньше висел звездно-полосатый флаг, теперь в дымном воздухе развевался флаг белый.

– Господи помилуй! – воскликнул Финнерти. – Немедленно свяжитесь по радио с Лосями и потребуйте, чтобы они прекратили это. Им было приказано занять Заводы, а не разносить их на атомы.

– Волчья стая-3, – проговорил Лэшер в микрофон. – Волчья стая-3! Сохраните все оборудование вплоть до особого распоряжения. Вы слышите меня, Волчья стая-3?

Люди, набившиеся в салун, затихли, чтобы сквозь шипение, вырывающееся из репродуктора, услышать ответ Лосей.

– Волчья стая-3, вы меня слышите? – выкрикнул Лэшер.

«Взз-бах!» – послышался в репродукторе отдаленный грохот, и новый вулкан поднялся над Заводами.

– Люббок! Принимайте командование! – приказал Финнерти. – А я отправлюсь туда и дам этим ребятам небольшой урок дисциплины. Мы посмотрим еще, кто здесь распоряжается!

И, забравшись в машину, он помчался через мост к Заводам.

– Город Солт-Лейк в наших руках! – выкрикнул радист в салуне.

– Значит, пока что Окленд, Солт-Лейк и Илиум! – сказал Лэшер.

– А как насчет Питсбурга?

– Питсбург не отвечает.

– Питсбург – это главное, – сказал Лэшер. – Попытайтесь наладить с ними связь.

Он оглянулся и посмотрел на юг, и тут на его лице отразился ужас.

– Кто поджег музей? – в отчаянии закричал он в микрофон. – Всем частям! Всем частям! Всем частям! Беречь все имущество! Варварство и грабежи будут наказываться смертной казнью. Внимание – всем частям, вы слышите меня?!

Тишина.

– Алло! Лоси! Рыцари Пифии! ВФТ! Орлы! Алло! Алло! Кто-нибудь слышит меня? Алло!

Тишина.

– Протеус! – позвал араб, остановившийся в дверях салуна с бутылкой в руке. – Где Протеус? – пошатываясь на нетвердых ногах, спросил он. – Пусть он скажет нам хоть словечко.

Пол, осунувшийся и постаревший, появился в дверях салуна рядом с Лэшером.

– Да поможет нам Бог, джентльмены, – медленно проговорил он. – Да поможет нам Бог. Если мы сейчас победили, то это означает, что сейчас только и начинаются настоящие трудности.

– Господи, можно подумать, что мы проиграли, – сказал араб. – Не нужно было мне просить его говорить.

– Лу!

– Здесь я, – отозвался пьяный араб.

– Лу, дорогой, мы совсем позабыли про пекарню. А она все продолжает выпекать хлеб как ни в чем не бывало.

– Так не должно быть, – сказал Лу. – Пошли вышибем из нее все печенки.

– Послушайте, погодите, – сказал Пол. – Нам ведь будет нужна пекарня.

– Она машина, не так ли? – спросил Лу.

– Да, конечно, но ведь нет смысла….

– Тогда пошли вышибем из нее дух. И клянусь Богом, старик Ал отправится с нами. Где ты пропадал, старый бандит?

– Мы взорвали городскую канализацию, чтоб ее черти взяли, – гордо заявил Ал.

– Вот это дело! Верните чистый мир чистым людям.

XXXIV

– Никак не пойму, что творится в Питсбурге, – сказал Финнерти. – Я знаю, что Сиэтл и Миннеаполис были делом неверным, но Питсбург!

– А Сент-Луис, а Чикаго? – сказал Пол, мрачно качая головой.

– А Бирмингем, а Нью-Йорк, а Бостон? – сказал Лэшер, печально улыбаясь. Как ни странно, выглядел он спокойным и умиротворенным.

– Уффф! – тяжело вздохнул Финнерти.

– В Илиуме все было разыграно как по нотам, это уж во всяком случае, в Солт-Лейке и в Окленде тоже, – сказал профессор фон Нойманн. – Поэтому, я полагаю, мы можем смело сказать, что теория вооруженного нападения доказала свою жизнеспособность. Выполнение и дальнейшее развитие операций – это уже несколько иное дело.

– Так всегда бывает, – заметил Лэшер.

– А чему вы так радуетесь? – не выдержал Пол.

– А вы почувствовали бы себя легче, доктор, если бы мы проливали слезы? – осведомился Лэшер.

– Единственное, что остается нам теперь, – это объединить силы с Солт-Лейком и Оклендом и попытаться заставить правительство капитулировать, – сказал Финнерти.

– Теперь я жалею, что мы не послали в свое время илиумских людей для захвата ЭПИКАК XIV, – сказал фон Нойманн. – ЭПИКАК XIV стоит трех Питсбургов.

– Больно паршиво получилось с Роузвелскими Лосями, это уж точно, – сказал Лэшер. – Д-71 говорил, что они просто с ума посходили в своем стремлении добраться до ЭПИКАК XIV.

– Вот тут-то эти сумасшедшие и хватили лишку, – заметил Пол.

– Нитроглицерин – это довольно каверзная вещь даже в тех случаях, когда его разливают по бутылкам не сумасшедшие, – сказал Финнерти.

Четверо идейных вождей Общества Заколдованных Рубашек сидели вокруг стола, который в свое время был столом в кабинете Пола – в кабинете Управляющего Заводов Илиум.

С начала революции не прошло еще и суток. Было раннее утро, солнце еще не взошло, но здания, горевшие то тут, то там, освещали и раскаляли развалины Илиума не хуже тропического солнца в полдень.

– Хоть бы они уже начали атаку, и пусть бы это все поскорее кончилось, – сказал Пол.

– Пройдет еще довольно много времени, пока они снова наберутся смелости, после того что сделали рыцари Кандахара с государственной полицией на бульваре Гриффина, – сказал Финнерти. Он вздохнул. – Клянусь Богом, будь у нас еще хотя бы несколько столь же удачных операций, например, в Питсбурге…

– Да еще в Сент-Луисе, – добавил Пол, – и в Сиэтле, и в Миннеаполисе, и в Бостоне, и в…

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – перебил его Финнерти. – Как твоя рука, Пол?

– Ничего, – сказал Пол, похлопывая по самодельному лубку. У мессии Общества Заколдованных Рубашек рука была сломана камнем в тот момент, когда он пытался испробовать свое влияние на толпу, которая пожелала увидеть, как будет взрываться электростанция. – А как ваша голова, профессор?

– Гудит, – сказал фон Нойманн, поправляя повязку. Его ударили священной булавой Ордена Северной Авроры в тот момент, когда он пытался убедить толпу в том, что не стоит валить двухсотфутовую радиовышку.

– А как поживают ваши синяки и ссадины, Эд? – спросил Лэшер.

Финнерти испытующе повертел головой, поднял и опустил руки.

– Неплохо, можно сказать. Потому что, если бы боль хоть чуточку усилилась, то я просто пустил бы себе пулю в лоб. – Он был сбит с ног и едва не растоптан во время паники среди Лосей, когда он объяснял им, что Заводы должны продолжать свою работу, пока не будет принято спокойное и разумное решение относительно того, какие машины следует уничтожить, а какие оставить.

Пламя взмыло над Усадьбой.

– Вы продолжаете строго следить по карте, профессор? – спросил Лэшер.

Профессор фон Нойманн поглядел в бинокль на новый очаг пожара и нанес еще один черный крест на лежащую перед ним карту.

– Скорее всего это почта.

В начале кампании карта города была чистой и хрустящей. Маленькими красными кружками на ней были отмечены основные объекты илиумского путча: полицейский участок, здание суда, центры связи, главные автомагистрали, Заводы Илиум. После того как все эти объекты будут захвачены при минимальных потерях в живой силе, план кампании предусматривал начало постепенной замены автоматических приспособлений людьми. Наиболее важные объекты, где намечалось проводить в жизнь эту вторую часть плана, были обведены зелеными кружками.

Теперь же карта была вся измята и покрыта пятнами. Перекрывая рассеянные созвездия красных и зеленых кружков, по ней распространялась туча черных крестов, которыми отмечалось то, что было уже захвачено и, более того, разрушено.

Лэшер поглядел на часы.

– На моих четыре утра. Как вы думаете – они правильные?

– А кто его знает, – отозвался Финнерти.

– А вы не можете разглядеть отсюда часы на ратуше?