Я все равно потеряла нить разговора. Может, Эбби перешла с английского на ирландский гэльский? Нет, быть не может, его я тоже понимала.
— Пойдем, я познакомлю тебя с Беном! Он тебя всему научит.
— Я замерзну, — запротестовала я.
Серфинг не входил в мои планы. Я любила океан, но на безопасном расстоянии. В идеале я представляла себя сидящей в кресле с высокой спинкой, с ногами на пуфике и кружкой горячего какао в руках перед камином рядом с эркером с видом на океан.
— Ах, даже не думай! — отмахнулась Эбигейл. — Для такой погоды есть гидрокостюмы из неопрена толщиной пять миллиметров.
— Откуда ты все это знаешь? — удивилась я.
— Мне некуда деваться. — Она указала на проступающий под курткой округлившийся живот. — Бен отец этого головастика.
Глава 8. Итан
🎶 NEEDTOBREATHE — More Time
Я стоял в пустом пабе и смотрел на гитару. Загрубевшие от игры кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к струнам. Я знал, как ощущалась и звучала каждая из них: от глухого баса шестой до яркого звона первой.
Гитара была моим любимым инструментом из-за множества металлических голосов, которыми можно разговаривать с миром поодиночке или сплетая их в многогранный аккорд. Чтобы занять руки, я провел пальцами по волосам, распустил их и снова собрал.
Взять гитаре означало запустить цепную реакцию, как в эффекте домино: толкнешь одну плитку, и тут же посыплются все остальные. Придется покинуть Лехинч, вернуться в Лос-Анджелес, засесть в студии, составить план турне и решить вопрос с новым барабанщиком. Я сжал зубы. Масштаб предстоявших изменений пугал.
Но и остаться здесь, в Лехинче, навсегда отказавшись от музыки? Я закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. В предплечьях жужжала едва сдерживаемая энергия. Пальцы сами приняли форму аккорда А7, с которого я всегда начинал. В легких было достаточно воздуха для первого куплета «Навсегда — твой».
Музыка была не просто частью моей души, она жила в моем теле. Забрать её насовсем означало бы разорвать себя надвое. А я и так уже потерял Криса.
Что же теперь делать?
Дверь распахнулась, и в паб влетела Мэгги. С бордового дождевика потоками стекала вода. Она несколько раз открыла и закрыла зонт, осыпая пол брызгами.
— Святые угодники! — воскликнула она. — Такого мерзкого марта я не припомню. Ливень с градом, б-р-р… Я продрогла до костей. Почему все твердят про глобальное потепление, если нас ждет ледниковый период?
Я изумленно посмотрел в окно. Погрузившись в мысли, я не заметил, как на улице начался настоящий потоп. Стена дождя не позволяла взглянуть дальше, чем на один-два метра. В такую погоду следовало оставаться внутри, но Оливия ушла больше часа назад и все ещё не вернулась. Куртка у нее была теплая, но под таким ливнем не продержится и десяти минут.
— Ты не встречала по пути Оливию? — спросил я.
— Нет… — проворчала Мэгги, снимая дождевик. — А что?
— Она собиралась к Шеймусу, — ответил я.
Я вытащил телефон из кармана джинсов и набрал номер. После пары гудков послышалось:
— Алло?
— Доктор О’Доннелл, вы не видели Оливию?
— Вашу новую постоялицу?
— Да. Она заходила?
— Вчера или сегодня?
— Сегодня. Она ушла к вам час назад.
— И не дошла?
— Это вы мне скажите, — нетерпеливо выдохнул я.
— Похоже, нет. Я тут один, пью чай с малиновым вареньем. Голубчик, а ты знаешь, как хорошо он помогает при простуде? Рекомендую, чтобы как следует пропотеть. Хотя, в молодости мы с Шэннон предпочитали потеть другим путем, хе-хе…
Я с трудом удержался, чтобы не представить голого Шеймуса.
— Это помогает лучше аспирина, — бодро продолжил он.
— Возьму на заметку, доктор О’Доннелл, — заверил я, не решаясь уточнять, что именно лучше: чай или секс.
Шквальный ветер швырнул в окно горсть града. Я зашел на кухню, выглянул в окно, чтобы убедиться, что арендованная Оливией машина все ещё стояла на парковке, и схватил свою куртку и ключи от своей машины.
— Итан? — окликнула Мэгги. — Ты куда?
— За Оливией.
— Ты узнал, где она?
— Нет. В этом и проблема.
— Может, сообщить в береговую охрану?
— Зачем?
— Вдруг её смыло в океан.
Я усмехнулся.
— Сомневаюсь. Я поеду к Шеймусу и загляну по пути во все кафе. А ты, если можешь, позвони Фионе из книжного клуба. Она быстрее любого радио.
Двадцать минут спустя я остановился у дома Шеймуса. Дворники метались по стеклу с глухим «вжи-и-их», собирая потоки воды, будто небо решило оплакать все несбывшиеся мечты ирландцев о солнечной весне. Я не видел дальше бампера и не слышал ничего, кроме ритмичного стука дождя по машине. Эти звуки напоминали дуэт контрабаса и барабана. Им не хватало только лиричного меццо-сопрано: теплого и чуть хрипловатого в среднем регистре.
Второй телефонный разговор с Шеймусом ничего не дал. Оливия у него так и не появилась. Ей-богу, не могло же ее действительно унести в океан? Предложение Мэгги вызвать береговую охрану больше не казалось таким безумным. Беспокойство усилилось, покрываясь налетом раздражения.
Я опустил лоб на сложенные на руле руки. По идее, мне следовало отнестись ко всему спокойнее. Какая разница, где она и с кем, пусть даже плавает с дельфином Фанги. Но оставаться равнодушным не получалось. Оливия жила в нашем пансионе, и я чувствовал за нее ответственность.
Телефон зазвонил, и я ответил быстрее, чем прочитал имя звонившего.
— Она у Бена в школе серфинга, — донесся сквозь шум дождя голос Мэгги.
Конечно. Почему бы и нет. Кто не мечтает оседлать волну во время мирового потопа?
Глава 9. Оливия
🎶 James Blunt — Tears and Rain
Мои кроссовки, носки и куртка лежали перед разожженным камином. Помимо тихого потрескания огня ноги на пуфике согревали шерстяные носки и тапочки, похожие на луноходы. Эбби снабдила меня не только ими, но и фэном, чтобы высушить волосы, а потом приготовила горячий шоколад, который я пила маленькими глоточками, уютно устроившись рядом с ней на диване в коричнево-зеленую клетку.
К счастью, Бен быстро понял, что поставить меня на доску окажется сложнее, чем научить зебру карабкаться по деревьями, поэтому пригласил к себе домой, на второй этаж школы, и развлекал байками, пока снаружи бушевал настоящий шторм.
Между Бэном и типичным серфером из Пинтереста лежали километры. Светлые волосы коротко подстрижены под машинку, плотные джинсы, серый свитер грубой вязки, коричневые ботинки на меху с отворотами — никаких фенечек, татуировок и развивающихся кудрей. Как у Итана. Может быть, это он был популярным серфером? Мне стоило поискать его имя в интернете, чтобы разобраться в причинах его поведения в день нашего знакомства.
— Восемьдесят два года! — воскликнул он, вскинув руки. — Представляешь? Эдит привез из Германии внук. Сын посчитал её желание занятия серфингом старческим маразмом.
— И у нее получилось? — спросила я.
— Легко! — хихикнула Эбби .
— Эдит — неиссякаемый источник энергии, — подтвердил Бен. — Как жаль, что её больше нет среди нас…
— Ох… — выдохнула я. — Мои соболезнования. Но, конечно, в таком возрасте…
Эбби и Бен замахали руками.
— Нет-нет! Эдит жила у Мэгги почти год, пока брала уроки. Это было пять лет назад. Потом она уехала покорять Эверест, а сейчас совершает кругосветное путешествие. Вот, смотри!
Бен достал телефон, пролистал ленту и протянул мне. На экране была фотография пожилой женщины, похожей на актрису, сыгравшую постаревшую Роуз из «Титаника». Белоснежные волосы упругими кудряшками обрамляли счастливое лицо с бесчисленными морщинами. Эдит была одета в черный гидрокостюм, как у космонавта, поверх которого желтым пятном светился спасательный жилет. Она сидела в лодке, на заднем плане в лучах солнца сверкали ледники с острыми шпилями, а перед ней из голубой воды поднималась спина кита.
