— Ведёшь себя так, словно раньше с парнями не общалась и не знакома с возбуждением.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась в ответ.

Попыталась уйти, но брат Северьяна не отставал, последовав за мной следом.

— Так ты реально девственница? — уточнил этот идиот.

— Отвали!

— То есть правда девственница? — продолжил он допытоваться.

— Да, блин, я девственница! Доволен? Теперь отстанешь? — заорала на него, не сдержав эмоций.

Вокруг тут же стало тихо, и лишь Макс хихикал.

Чёрт!

Почему с ним вечно всё через одно место?

И чтобы избавиться от чужого интереса и дальнейших возможных расспросов, развернулась и направилась вглубь леса.

— Идиот! — приговаривала себе под нос, переступая подсвеченные фонариком ветки.

— Да погоди ты, Свет, стой, — догнал меня именинник, хватая за руку. — Прости. Я правда не думал, что ты кричать станешь. И вообще прости. Ну, дурак я, есть такое. Иногда ляпаю, не подумав.

То есть всегда…

— Ладно, — буркнула, возобновляя шаг…

Не охото было спорить ещё и по этому поводу. Видно же, что всё равно не оставит.

— Можно просьбу? — поинтересовался Максим, следуя за мной.

— Какую?

— Расскажи мне про своего парня.

Споткнулась о собственную ногу. Ожидала услышать, что угодно, но не это. Так и застыла на месте, глядя перед собой. Только не лес видела больше, а остекленевший взгляд Кости и прощальную улыбку на губах. На глазах вновь проступили слёзы. Смахнула их, не глядя. И не ответила ничего. Дальше пошла.

— Чёрт, Свет, прости. Я не хотел. То есть хотел, но не про его смерть узнать, а про то, каким он был. Как вы с ним познакомились?

Втянула в себя воздух и опять промолчала. На этот раз парень настаивать не стал. Тоже молча шёл дальше. И если раньше я собиралась найти подходящие кусты для личных нужд организма, то теперь просто шла вперёд. Бесцельно. А потом… не знаю почему, но я заговорила.

— Мы учились вместе в одном классе.

— Понятно, — с улыбкой отозвался Максим.

И даже настаивать не стал на продолжении. Но я всё равно продолжила.

— А мне не понятно. До сих пор не понятно, что он во мне нашёл такого. Мы с ним не особо и общались. Точнее, вообще никак. Даже не здоровались. А в тот день я каталась на коньках и врезалась в него, уронила, а сама сверху упала, наставив кучу синяков. Тогда мы впервые с ним завели прямой диалог, — помолчала и добавила: — Он сказал, что я буду с ним теперь встречаться, потому что он, видите ли, так решил.

— Наглый, — уважительно прокомментировал идущий рядом.

— Да. Очень, — согласилась я с ним с улыбкой.

Было приятно вспомнить тот момент, пережить его заново. В тишине ночного леса легко оказалось представить вокруг иное окружение. Городские улицы, высотки домов и парня на скамейке с цветком в руках.

— Но эта была хорошая наглость, добрая, — пояснила.

Так себе пояснение, но лучше я вряд ли смогу придумать. Да и не стала пытаться.

— Он был весёлым, чуточку нахальным, ироничным, вечно подшучивал надо мной и постоянно таскал меня в кино на ужастики. Я их не люблю.

— Продуманный, — хмыкнул Макс.

— Точно, — кивнула. — С одного такого мы тогда и возвращались, когда на нас напали. Им нужна была я. А Костя… он…

Не договорила. В горле привычный ком образовался. Максим остановился, придержав меня за руку, ухватив ладонь.

— Не продолжай, я понял, — произнёс хмуро. — Твой Костя герой и просто молодец. Защитил тебя, как положено настоящему мужчине.

— Да, наверное. Только мне от этого не легче, — отвернулась я от него.

Вообще не понятно, с чего я тут перед ним душу раскрываю. Но рассказала, поздно давать заднюю. Тем более, Максим неожиданно меня понял.

— Это нормально, винить себя. Я тоже виню. Что меня не было рядом с мамой, когда её убили. Возможно, тогда бы она осталась жива.

Я сжала крепче его ладонь. Чтобы он знал, что не одинок.

— Или бы ты погиб вместе с ней, — противопоставила, покачав головой, вновь глядя на него. — Знаешь, я только недавно это поняла, благодаря твоему брату. Мы не можем изменить прошлое, но в наших силах жить дальше так, чтобы смерть наших близких не была напрасной. Жить не только за себя, но и за них.

— Что ж, теперь понятно, почему ты так тянешься к моему брату, — вздохнул он. — Хотя, надо сказать, что ты первая, кого он вообще пустил в свою жизнь со стороны. Чтоб ты понимала, даже меня он к себе никогда не подпускал настолько близко. Появлялся по необходимости и исчезал, когда пропадала надобность. Но и в такие редкие моменты мы с ним едва ли перекидывались парой фраз.

— Печально это, — вздохнула. — А ты не думал, что ему тоже не просто? Что он как и ты переживает потерю родителей. Просто ты можешь себе позволить погрузиться в горе, а он — нет. Ему нельзя проявлять слабость. И поговорить не с кем. Ты сам-то пытался с ним общаться?

Максим ответил не сразу. Отвернулся, уставившись перед собой.

— Он сразу после этого закрыл меня в интернате без права покидания его даже на каникулах.

— Он тебя защищал.

— Я знаю. Только он забыл спросить меня, нужна ли мне эта защита.

— Зачем, если и так понятно, что бы ты выбрал? — поморщилась и решилась признаться ещё кое в чём. — После смерти Кости я подалась во все тяжкие. Разругалась с родителями, почти не бывала дома, примкнула не к самой лучшей компании, постоянно рисковала здоровьем. Ментам пару раз в руки даже попалась. И знаешь, сейчас, возвращаясь назад, я была бы рада, если бы твой брат вмешался сразу и запер меня где-нибудь здесь изначально. Тогда бы не пришлось моим родителям страдать вместе со мной.

Желательно с собой, но о таком приходилось только мечтать, к сожалению.

— Я мог бы ему помочь.

— А ещё пострадать, возможно, что и умереть. Сам сказал, что испытываешь вину за смерть матери. А Северьян бы испытывал вину за смерть всех вас, так получается? Ты действительно готов его обречь на такое?

В темноте чужое лицо не особо было видно, несмотря на свет наших фонариков, но показалось, Максим задумался над моими словами. Правда, как оказалось, если и задумался, то совсем не о том, на что я его толкала.

— Ты его так защищаешь… — протянул.

И я как-то растерялась.

— Просто пытаюсь поставить себя на его место.

Так себе оправдание. Вот и Максим не особо им проникся.

— Ну да, — хмыкнул. — Смотри не влюбись только в него, как все те дурочки, — кивнул в сторону костра.

— П-ф, даже не думала, — отмахнулась от такого совета.

А у самой в памяти возникло лицо блондина с хитрым прищуренным взглядом и открытой улыбкой, от которой моё сердце всегда начинало биться чаще. Всё-таки очень красивый и обаятельный он мужчина. Но и я не идиотка, чтобы не понимать, что такой, как я, с ним рядом не место. Мы слишком разные. Да и не видит он во мне девушку. Так что влюбляйся, не влюбляйся, итог един.

— Вот и отлично, — кажется, облегчённо вздохнул Максим.

И я не удержалась от уточнения.

— А если бы влюбилась, то что?

— Я бы тебе посочувствовал. Или забыла, как закончила наша мать?

И я передёрнула плечами от прошедшего по спине холодка. С другой стороны:

— Всё равно когда-нибудь умру. Костя вот погиб в простой драке. Я могу завтра погибнуть из-за пьяного идиота за рулём. Что же теперь, не ходить никуда?

— Я просто предупредил, решать тебе, — не стал ни соглашаться с моими словами Максим, ни отрицать их.

Верно. Мне. Только соглашаться не с чем. Вот и направилась дальше, оставив его последние слова без ответа.

Больше мы не говорили тем вечером. Казалось бы, Макс меня избегал, а я и сама не спешила искать его общества. И не столько от разговора, сколько из-за бросаемых им иногда взглядов на меня. Почему-то я чувствовала себя виноватой в такие мгновения. И вот кто бы мне объяснил, почему?

Глава 25

Остаток ночи прошёл довольно весело. Правда я общалась с кем угодно, но только не с братом блондина. Если остальные и заметили напряжение между нами, то не показали этого. В свои комнаты мы тоже все вернулись беспрепятственно. А вот утром на зарядке пришло время расплаты за самодеятельность — пять кругов вокруг построек лагеря. Это была месть: красивая и изощрённая. Последний круг я уже практически доползала на животе. Так и упала на спину возле Зои.