— Я тоже. Хочу в следующий раз, — Она очень серьезно настроена, нет ни намека на улыбку или шутку. В какой-то момент я и вовсе забыл про этот вариант. С ней и так не скучно!

— Ты хотела сказать в следующую субботу.

— Выходит так. Это теперь наш день? — наконец, позволяет себе немного расслабиться и улыбнуться.

— Почему бы и нет. Хорошо, я все подготовлю. У тебя или меня?

— Здесь.

— Что мы будем делать до восьми вечера? — откладываю приборы и готовлюсь услышать ответ.

— Давид, — она театрально вздыхает. — Ну что ты не можешь уступить девушке и разок проиграть?

Лике безумно идет детская непосредственность. Личико с надутыми пухлыми губками усиливает эффект. Взгляд сам по себе опускается в зону ее груди. Ведь правда, ничего страшного не случится, если я уступлю. Это не слабость, а благородство.

— Звездочка, прости, но нам придется осквернить эту чудесную ажурную скатерть. Не сильно обидишься, если скажу, что мне ни капли не жаль?

— Нет! Давай уже сделаем это! — будто случайно, ее пальчики скользят по шее в направлении ключиц.

— Ты соблазняешь меня?

— Я хочу тебя, — произносит, наклонившись вперед.

Мгновенно поднимаюсь и приближаюсь к Лике. Усадив ее на стол, вклиниваюсь между ног. Она улыбается искренне, пусть и хищно.

— Я проиграл? — не могу сдержать ответную радость. В предвкушении обостряются все рецепторы.

— Ты снова выиграл, — притягивает мое лицо для поцелуя.

Шумная активная групповушка фоном должна была нас подстегнуть к такому же поведению, но вышло наоборот. Белье с Лики не стал снимать, оно добавляло пикантности. Моя звездочка выгибается на столе, пока я растягиваю удовольствие, медленно двигаясь в ней. Каких-то полчаса назад хотелось жесткой долбежки, но, оказавшись в ней, желания кардинально сменились. Да и боюсь сильнее травмировать ее попку трением по столу. Мне хорошо с Ликой, нам хорошо. После теплые искренние объятия, обнажающие души, когда слова не нужны. Я отношу ее в постель и собираюсь уже уйти, как слышу:

— Давид, скажи честно, ты все ещё ломаешь себя, чтобы делать так, как я хочу? Все эти практики тебе не нравятся?

— Давно уже нет, так что спи спокойно, — укрываю и выключаю свет.

Лике безусловно нужен отдых. Я немного приберусь и поеду домой, тоже отдыхать.

Глава 14

Лика

Вместо того чтобы думать о работе, опять вспоминаю выходные, отчего приятное тепло разливается по телу, заставляя хотеть ещё и ещё. Как-то незаметно Давид врос в мою жизнь и стал значимой ее частью. Да, ему не нужны серьезные отношения, и я вроде пока держу ситуацию под контролем. Каждый раз напоминаю себе, что наше интимное общение временно, нельзя влюбляться. Но червячок сомнения подсказывает, что есть вероятность не заметить, как это произойдет. Вроде бы надо прекращать эти игры, но я не успела насытиться им, не все попробовала. Вполне возможно, что после анального секса я разочаруюсь в Давиде, как было два года назад с Максимом. Эти выходные закроют потребность, и я смогу отпустить его, или нет... Странная ситуация: ему важен секс, мне — практики, а по факту...

Поначалу обида и разъедающая злость затуманили разум, я хотела попользоваться им, сделать также больно и бросить. Глупышка, не заметила, как попалась в свою же ловушку. Уверена, по итогу буду собирать осколки своего разбитого сердца после его ухода из моей жизни. Стоит уже сейчас решить, готова ли я, смогу ли справиться с последствиями своих же решений?

Потом вернусь к тому, кто давно ждёт меня. Пусть он и скучный, пусть я никогда не смогу открыться ему в плане своих предпочтений. Зато надёжный, положительный, не обидит. Первый раз у нас не получилось, но чем черт не шутит. Он будет меня любить и беречь. А я... Я привыкну.

— Анжеличка, ты не едешь домой? — в кабинет заглядывает Семен Васильевич и прерывает не радужные мысли. — Хотел забрать тебя.

— Спасибо, не надо. Работы много, хочу ещё посидеть, — устало улыбаюсь и указываю на стопку документов.

— Кстати, Давид звонил, — бросает на выходе.

— Что-то случилось? — испуганно поднимаю глаза.

— Обсуждали формальности и дальнейшие действия. Мне импонирует его основательный подход к делу. Такой молодой, но хваткий.

Это точно. Совсем некстати в памяти всплывают картинки нашего секса на столе: как он сгреб тарелки на край и уложил меня на спину. Его пальцы раздвигали полоски ткани на лифе, чтобы полностью открыть соски и ласкать их... В помещении резко становится жарко, и я встаю, чтобы приоткрыть окно.

— Значит, не поедешь? — недовольно качает головой.

— Нет, ещё посижу.

— Тогда до завтра.

— До свидания.

Так, надо собраться и выкинуть глупости из головы. Эти бумаги сами себя не обработают.

Закончив основную часть работы, которую планировала, все же собираюсь домой. Прошу водителя такси высадить меня возле продуктового магазина. Алкоголь во вторник будет перебором, поэтому ограничиваюсь пирожными. Что может быть лучше ночного чая со сладким… Если только занятие спортом и суровый тренер на следующий день. Плевать, и не с таким справлялись. Почему-то в последнее время размышления о Давиде навевают грусть. Вот вроде бы у нас получается не только друг друга бесить и заниматься сексом, мы учимся разговаривать, доверять друг другу. Идиллию портит единственный момент — скоро все закончится, каждый пойдет своей дорогой.

Медленно бреду домой по тихому району, который освещают лишь фонари. Белые ночи закончились и это грустно. Не люблю осень, она ассоциируется с одиночеством и болью. Что-то меня совсем унесло не в ту сторону. Еще ничего не случилось, а я уже горюю. Вдруг, мы протянем до нового года? Тогда я точно не смогу его отпустить. Дам себе месяц, пока снег не ляжет окончательно. А там у меня и отпуск, поеду к родителям зализывать раны.

— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.

— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.

— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.

— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.

— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.

— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.

— Рядом с тобой редко, а так конечно!

Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:

— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?

— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.

Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.

Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.

— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.

— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.

Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?