– Я говорю… – начал было Холъярд, но тут же получил удар и сам потерял сознание.

– К Заводам! – скомандовали индейцы.

Когда Холъярд пришел в себя, его раскалывающаяся от боли голова лежала на полу лимузина, а сам он наполовину вывалился из открытой дверцы.

Машина стояла напротив салуна у самого моста. Фасад салуна был закрыт мешками с песком, в помещении салуна находились люди, которые принимали и передавали что-то по радио, отмечали что-то булавками на картах, смазывали и чистили оружие, время от времени поглядывая на часы. Самый въезд на мост представлял не что иное, как мощный блиндаж из мешков с песком и деревянных брусьев, амбразуры которого были направлены на орудийные башни и доты Заводов Айлиум по другую сторону реки. Люди в самых разнообразных военных мундирах расхаживали по укреплению в праздничном настроении, приходя и уходя по собственному желанию, по заданиям, по-видимому, известным только им одним.

Индейцы с шофером куда-то исчезли, а шаху и Хашдрахру, взволнованным и оробевшим, устраивал разнос высокий человек, наряженный в индейскую рубашку, но без боевой раскраски на лице.

– Черт побери! – орал высокий. – Рыцари Кандахара должны держать перекресток на бульваре Гриффина. Так какого же дьявола вы оказались здесь?

– Мы… – начал было Хашдрахр.

– Мне некогда выслушивать ваши оправдания. Ну-ка, живо отправляйтесь к своим!

– Но…

– Люббок! – выкрикнул высокий.

– Я здесь, сэр.

– Дайте этим людям какой-нибудь транспорт, который подбросит их к перекрестку на бульваре Гриффина, или отправьте их под арест за неподчинение.

– Слушаюсь, сэр. Сейчас, сэр, как раз отъезжает грузовик с боеприпасами. – И Люк Люббок подсадил шаха и Хашдрахра в кузов грузовика прямо на ящики о самодельными ручными гранатами.

– Бройха батоули, нибо. Нибо! – жалобно выкрикнул шах. – Нибо!

Сцепления грузовика заскрежетали, и он исчез в клубах дыма.

– Я хочу сказать… – тупо начал Холъярд.

– Финнерти! – выкрикнул толстый коротышка в очках с толстыми стеклами, появившийся в дверях салуна. – Полиция пытается прорваться на перекрестке у бульвара Гриффина! У нас есть какие-нибудь резервы?

Финнерти, выпучив глаза, мрачно запустил пальцы в шевелюру.

– Я направил туда пару отставших солдат, вот, собственно, и все наши резервы. ВФТ и Рыцари Пифии куда-то разбрелись, а Масоны и вовсе не появлялись. Скажите им, что у нас нет резервов!

Гейзер из пламени и осколков кирпича поднялся над Заводами Айлиум по другую сторону реки, и Холъярд увидел, что над зданием управляющего Заводами, там, где раньше висел звездно-полосатый флаг, теперь в дымном воздухе развевался белый флаг.

– Господи помилуй! – воскликнул Финнерти. – Немедленно свяжитесь по радио с Лосями и потребуйте, чтобы они прекратили это. Им было приказано занять Заводы, а не разносить их на атомы.

– Волчья стая-3, – проговорил Лэшер в микрофон. – Волчья стая-3! Сохраните все оборудование вплоть до особого распоряжения. Вы слышите меня, Волчья стая-3?

Люди, набившиеся в салун, затихли, чтобы сквозь шипение, вырывающееся из репродуктора, услышать ответ Лосей.

– Волчья стая-3, вы меня слышите? – выкрикнул Лэшер.

«Взз-бах!» – послышался в репродукторе отдаленный грохот, и новый вулкан поднялся над Заводами.

– Люббок! Принимайте командование! – приказал Финнерти. – А я отправлюсь туда и дам этим ребятам небольшой урок дисциплины. Мы посмотрим еще, кто здесь распоряжается!

Забравшись в машину, он помчался через мост к Заводам.

– Город Солт-Лейк в наших руках! – выкрикнул радист в салуне.

– Значит, пока что Окленд, Солт-Лейк и Айлиум! – Сказал Лэшер. – А как насчет Питсбурга?

– Питсбург не отвечает.

– Питсбург – это главное, – сказал Лэшер. – Попытайтесь наладить с ними связь.

Он оглянулся и посмотрел на юг, и тут на его лице отразился ужас.

– Кто поджег музей? – в отчаянии закричал он в микрофон. – Всем частям! Всем частям! Всем частям! Беречь все имущество! Варварство и грабежи будут наказываться смертной казнью. Внимание – всем частям, вы слышите меня?!

Тишина.

– Алло! Лоси! Рыцари Пифии! ВФТ! Орлы! Алло! Алло! Кто-нибудь слышит меня? Алло!

Тишина.

– Протеус! – позвал араб, остановившийся в дверях салуна с бутылкой в руке. – Где Протеус? – пошатываясь на нетвердых ногах, спросил он. – Пусть он скажет нам хоть словечко.

Пол, осунувшийся и постаревший, появился в дверях салуна рядом с Лэшером.

– Да поможет нам бог, джентльмены, – медленно проговорил он. – Да поможет нам бог. Если мы сейчас победили, то это означает, что сейчас только и начинаются настоящие трудности.

– Господи, можно подумать, что мы проиграли, – сказал араб. – Не нужно было мне просить его говорить.

– Лу!

– Здесь я, – отозвался пьяный араб.

– Лу, дорогой, мы совсем позабыли про пекарню. А она все продолжает выпекать хлеб как ни в чем не бывало.

– Так не должно быть, – сказал Лу. – Пошли вышибем из нее все печенки.

– Послушайте, погодите, – сказал Пол. – Нам ведь будет нужна пекарня.

– Она машина, не так ли? – спросил Лу.

– Да, конечно, но ведь нет смысла…

– Тогда пошли и вышибем из нее дух. И клянусь богом, старик Ал отправится с нами. Где ты пропадал, старый бандит?

– Мы взорвали городскую канализацию, чтоб ее черти взяли, – гордо заявил Ал.

– Вот это дело! Верните чистый мир чистым людям.

XXXIV

– Никак не пойму, что творится в Питсбурге, – сказал Финнерти. – Я знаю, что Сиэтл и Миннеаполис были делом неверным, но Питсбург!

– А Сент-Луис, а Чикаго? – сказал Пол, мрачно качая головой.

– А Бирмингем, а Нью-Йорк, а Бостон? – сказал Лэшер, печально улыбаясь. Как это ни странно, но он выглядел спокойным и умиротворенным.

– Уффф! – тяжело вздохнул Финнерти.

– В Айлиуме все было разыграно как по нотам, это уж во всяком случае, в Солт-Лейке и в Окленде тоже, – сказал профессор фон Нойманн. – Поэтому, я полагаю, мы можем смело сказать, что теория вооруженного нападения доказала свою жизненную ценность. Выполнение и дальнейшее развитие операций – это уже несколько иное дело.

– Так всегда бывает, – заметил Лэшер.

– А чему вы так радуетесь? – не выдержал Пол.

– А вы почувствовали бы себя легче, доктор, если бы мы проливали слезы? – осведомился Лэшер.

– Единственное, что остается нам теперь, – это объединить силы с Солт-Лейком и Оклендом и попытаться заставить правительство капитулировать, – сказал Финнерти.

– Теперь я жалею, что мы не послали в свое время айлиумских людей для захвата ЭПИКАК XIV, – сказал фон Нойманн. – ЭПИКАК XIV стоит трех Питсбургов.

– Здорово паршиво получилось с Роузвелскими Лосями, это уж точно, – сказал Лэшер. – Д-71 говорил, что они просто с ума посходили в своем стремлении добраться до ЭПИКАК XIV.

– Вот тут-то эти сумасшедшие и хватили лишку, – заметил Пол.

– Нитроглицерин – это довольно каверзная вещь даже в тех случаях, когда его разливают по бутылкам и не сумасшедшие, – сказал Финнерти.

Четверо идейных вождей Общества Заколдованных Рубашек сидели вокруг стола, который в свое время был столом в кабинете Пола – в кабинете управляющего Завода Айлиум.

С начала революции не прошло еще и суток. Было раннее утро, солнце еще не взошло, но здания, горевшие то тут, то там, освещали и раскаляли развалины Айлиума не хуже тропического солнца в полдень.

– Хоть бы они уже начали атаку, и пусть бы это все поскорее кончилось, – сказал Пол.

– Пройдет еще довольно много времени, пока они снова наберутся смелости, после того что сделали рыцари Кандахара с государственной полицией на бульваре Гриффина, – сказал Финнерти. Он вздохнул. – Клянусь богом, будь у нас еще хотя бы несколько столь же удачных операций, например, в Питсбурге…

– Да еще в Сент-Луисе, – добавил Пол, – и в Сиэтле, и в Миннеаполисе, и в Бостоне, и в…

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – перебил его Финнерти. – Как твоя рука, Пол?