— При всем уважении к мистеру Лубу...

— Я уже слышал этого достаточно от твоей жены, — гневно перебил его капитан, хлопнув по столу. – Я больше не хочу слышать это от тебя.

— Что такого, если я говорю правду?

— Ты думаешь, мы не проверили твою биографию?

— А что с человеком, который был с ней? Он расскажет вам, что произошло на самом деле. Вы попытались его найти?

Капитан посмотрел на Харви с притворным сожалением.

— Там не было никакого мужчины. Она пришла одна, одна вышла из такси.

— Но это не так! Спросите таксиста. С ней был мужчина!

Капитан опять хлопнул по столу.

— Не смей говорить мне, что я не прав. Мы разговаривали с таксистом. Он клянется, что она была одна. Другие свидетели нам не нужны. Таксист клянется, что видел, как ты ее избиваешь.

На столе у капитана зазвонил телефон. Капитан ответил, продолжая смотреть на Харви.

— Капитан Луб слушает.

Он обратился к сержанту, который стоял рядом с Харви.

— Забери этого подонка отсюда. У меня от него голова болит. Запри его внизу.

Сержант вытолкал Харви из кабинета и отвел по железной лестнице в подвал. Там располагались камеры.

В коридоре светили только две голые лампочки. На полу были доски, потому что стояла вода.

— Капитан – брат Эда Луба? – спросил Харви сержанта.

— А есть закон, запрещающий полицейскому иметь брата?

— Клер, — крикнул Харви, пытаясь понять, в какой камере сидит его жена.

— Она наверху, дружище, — сказал сержант.

— Я хочу ее видеть. Я хочу с ней поговорить. Я хочу убедиться , что с ней все в порядке, — взмолился он.

— По-моему, ты слишком многого хочешь, — сержант толкнул Харви в тесную камеру и закрыл со звоном дверь.

— У меня есть права! – закричал Харви.

— Конечно, есть, — засмеялся сержант. – Ты можешь делать здесь все, что захочешь. Только не порти государственное имущество.

Сержант пошел обратно наверх.

В подвале не было видно других людей. Харви слышал только шаги наверху.

Это был топот множества толстых мужчин. Один шел в одну сторону, другой в другую, предполагал Харви.

Вдруг процокали женские каблуки. Они были настолько быстрыми, аккуратными и легкими, что вполне могли принадлежать Клер.

Кто-то двигал какую-то тяжелую мебель. Кто-то упал. Кто-то засмеялся. Несколько людей внезапно встали и разом подвинули свои стулья.

Харви понял, каково быть погребенным заживо.

— Эй, наверху, помогите! – закричал он.

Ему ответили из соседней камеры. Кто-то тяжело вздохнул спросонья.

— Кто здесь? – окликнул Харви.

— Ложись спать, — посоветовал старый, сонный и раздраженный голос.

— Что это за город такой? – спросил Харви.

— А какая разница — какой город? У тебя есть друзья-шишки?

— Нет.

— Тогда это паршивый город. Поспи немного.

— Моя жена у них, наверху. Я не понимаю, что происходит. Я должен что-то делать.

— Иди наверх, — уныло хихикнул голос.

— Вы знаете Эда Луба?

— Ты спрашиваешь, знаю ли я, кто это? А кто не знает? Или ты имеешь ввиду, дружу ли я с ним? Если бы дружил, то ты думаешь, что я сидел бы здесь? Я был бы на свободе, в его клубе, уплетал бы стейк пятисантиметровой ширины в его доме, а легавый, который меня сюда посадил, лежал бы с вышибленными мозгами.

— Эд Луб настолько важный?

— Важный? Эд Луб? Ты никогда не слышал историю про психиатра, который попал на небеса?

— Чего?

И голос рассказал старую-престарую историю, с местными вариациями.

— Умер психиатр и попал на небеса, слышишь? И Святой Петр до смерти захотел его увидеть. Кажется у Бога было психическое расстройство, он нуждался в лечении. Психиатр спросил Святого Петра, какие у Господа симптомы. И Святой Петр прошептал ему на ухо: «Он возомнил себя Эдом Лубом».

Деловая женщина опять процокала каблуками над потолком. Зазвонил телефон.

— Как один человек может быть столь значимым? – спросил Харви.

— Эд Луб для Илиума – все. Такой ответ тебя устроит? Эд вернулся сюда во время Великой Депрессии. У него были деньги, которые он заработал на незаконной торговле спиртным в Чикаго. В Илиуме все позакрывалось и все продавалось. Эд Луб купил.

— Я вижу, — сказал Харви и начал понимать, как он на самом деле влип.

— Забавно, что люди, которые ладят с Эдом, которые выполняют его приказы и говорят ему то, что он хочет слышать, неплохо живут в старом Илиуме. Взять шефа полиции: сейчас он получает восемь тысяч в год. На этом месте он уже пять лет. Он настолько грамотно управляет своими доходами, что имеет дом за семьдесят тысяч, три машины, загородный дом в Кейп Коде и тридцатифутовый прогулочный катер. Конечно, он и рядом не стоит с братом Луба.

— Капитаном?

— Да, капитан получает все, что захочет. На самом деле это он главный в полицейском управлении. Он владеет отелем Илиума, службой такси, радиостанцией ВКЛЛ. Некоторые тоже умудряются успешно вести дела в Илиуме, — продолжал голос. – Старый судья Вамплер, мэр...

— У меня есть идея.

— Не томи.

— Есть кто-нибудь против Луба?

— Мертвый. Давай немного поспим?

Через десять минут Харви опять вызвали наверх. На этот раз его никто не толкал, несмотря на то, что сержант был тот же, что и запер его. Сейчас он был вежлив, даже как будто извинялся.

На лестнице они встретили капитана Луба, чье поведение также кардинально поменялось. Капитан ободрил Харви. Харви подумал, что Луб — проказник с золотым сердцем.

Капитан Луб положил руку на плечо Харви и улыбнулся.

— Мы были грубы с вами, мистер Эллиот, — сказал он, – и мы знаем это. Извините меня и поймите, что полиции иногда надо быть грубой, особенно в расследованиях убийств.

— Все в порядке, — ответил Харви. – Только вы грубы не с теми людьми.

— Может да, а может и нет, — капитан философски покачал головой. – Это решает суд.

— Если до этого доходит.

— Я считаю, что вам надо как можно скорее поговорить с адвокатом.

— Я тоже так думаю.

— Тут есть один в участке, если хотите, то можете к нему обратиться.

— Еще один брат Эда Луба?

Капитан Луб удивился и попытался засмеяться.

— Я не сержусь на вас за эти слова. Могу себе представить, каким вам видится положение вещей.

— Можете?

— Вы попали в переделку в странном городе. Вам, ни с того ни с сего, кажется, что каждый здесь носит фамилию Луб, — он опять рассмеялся. – Здесь только два Луба — я и мой брат. Это честный адвокат. Он не мой родственник, он смертельно ненавидит меня и Эда. Вам от этого легче?

— Возможно.

— Что это значит? Вам он нужен или нет?

— Я пойму это, когда поговорю с ним.

— Скажи Леммингу, что у нас, возможно, есть клиент для него, — приказал капитан сержанту.

— Я хочу видеть свою жену, — сказал Харви.

— Легко. Ничего не имею против. Сейчас она придет.

Адвокат по имени Франк Лемминг пришел к Харви задолго до его жены. У Лемминга был с собой потрепанный черный портфель, казавшийся почти пустым. Это был маленький, грушевидный мужчина.

На портфеле большими буквами было написано его имя. Лемминг был худощавым и страдал отдышкой. Его единственной отличительной чертой, которая претендовала на стиль, на маленькую смелость, были длиннющие усы.

У него был глубокий, величественный, мужественный голос. Он настойчиво спрашивал Харви, бил ли его кто-нибудь или угрожал. Он разговаривал с капитаном Лубом и сержантом, и они сказали ему, что у Харви проблемы.

Харви начал чувствовать себя немного лучше.

— Не могли бы вы, господин, удалиться, — сказал Лемминг с иронией полицейскому. – Я хотел бы поговорить со своим клиентом наедине.

Полицейский смиренно ушел.

— Вы, как глоток чистого воздуха, — сказал Харви.

— Меня так первый раз называют, — ответил Лемминг.

— Я уж было начал думать, что в самом центре нацистской Германии.