Статья стала настоящей бомбой. Ещё никто публично до этого не высказал мнения в многотиражном популярном издании, что деятельность РКФ направлена против национальных интересов России в области собаководства. Статья была отксерена и разослана по всем регионам России. Народ заволновался, пошли разговоры. Пропагандистская машина РКФ, доселе хорошо смазанная и работавшая как отлаженный механизм, заскрежетала.

РКФ необходимо было как-то отреагировать или окончательно потерять лицо. «Не заметить» эту статью было нельзя. Осенью того же года я получил повестку в Краснопресненский межрайонный суд г. Москвы. РКФ захотела поправить свою подпорченную мной деловую репутацию. В исковом заявлении говорилось, что сведения, опубликованные в статье, «свидетельствуют о незаконном вмешательстве РКФ в процесс вывоза собак», «свидетельствуют о ее деятельности на основе незаконного „абсурдного“ постановления Правительства, противоречащей интересам общества», «указывают на получение ею доходов от неосновательных поборов с граждан, т. е. на незаконную деятельность, направленную на ограничение прав граждан», «свидетельствуют о ее деятельности, противоречащей целям и задачам общественной организации и интересам собаководства страны в целом», «свидетельствуют о нарушении РКФ прав ее членов, предусмотренных п.п. 12.1.1.–12.1.3 Устава, и наличии в заключенном РКФ и ФЦИ договоре положений, противоречащих интересам собаководства в стране», «указывают на деятельность РКФ, направленную на ограничение прав других общественных организаций», «свидетельствуют о ее недобросовестной деятельности, направленной на обман граждан с целью извлечения наживы».

Мало того, что в исковом заявлении отрицались общеизвестные факты, оно было противоречиво. В одном абзаце отвергалась информация о полученном РКФ праве регулировать вывоз собак, в другом рассказывалась байка, как благодаря усилиям РКФ удалось предотвратить вывоз за рубеж очень ценных собак (клички, конечно, не указывались). В исковом заявлении оспаривалось утверждение, что в 1992 году правительственные чиновники даже не проверили, состоит ли РКФ на учете в налоговой инспекции, и в качестве доказательства прилагалась Карта постановки на учет РКФ, из которой следовало, что встала она на него… только 23.11.94, т. е. через три года после регистрации и через два с половиной после выхода постановления. За один только факт ведение масштабной финансовой деятельности без отчёта перед налоговыми органами должно было последовать возбуждение уголовных дел. Исковое заявление и доверенность на представление в суде интересов РКФ были заверены печатями, явно отличающимися друг от друга. Присутствовала копия документа, свидетельствующего о наличии валютного счета у ВКФ в 1997 году^[41].

Суд несколько раз переносился. Наконец, суд отклонил иск, признав содержащуюся в статье информацию достоверной. Московский городской суд решение Краснопресненского суда подтвердил. Вот как пишет об этом суде юрист «Московского комсомольца» Вадим Бродский в заметке «Суд и собачьи штучки»^[42]:

…В целом процесс, несмотря на затяжку, прошел достаточно организованно, направляемый опытным федеральным судьей Л. Кольчинской, и закончился решением, которым истцу было отказано по всем пунктам.

Разумеется, Е. Ерусалимский не успокоился, и от РКФ по истечении достаточно длительного времени поступила кассационная жалоба, немногим отличающаяся в лучшую сторону от искового заявления.

Не осталась в стороне и Пресненская межрайонная прокуратура г. Москвы. В Московский городской суд за подписью прокурора А. Зуева был направлен кассационный протест, текстуально почти по всему документу совпадающий с жалобой истца. Невольно возникает вопрос: кто и для кого готовил кассационные документы?

К чести членов Судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда они тщательно разобрались в существе дела, что, к сожалению, бывает не всегда, и оставили решение суда первой инстанции без изменения, а кассационные жалобу и протест — без удовлетворения.

Но прокуроры не унимаются. Дело истребовано из Пресненского суда прокуратурой г. Москвы «для изучения». А мы знаем, что этот правоохранительный орган с особым вниманием следит за деятельностью газеты…

В иске Ерусалимский достаточно точно назвал информацию в моей статье о деятельности РКФ обвинением в совершении целого ряда преступлений. Суд информацию подтвердил. Следовательно, обвинение ложным не является, и есть основания возбуждать уголовные дела в отношении Ерусалимского и его подельников.

Несмотря на все свои связи, на знакомства в прокуратуре, Ерусалимский не смог защитить деловую репутацию РКФ от «клеветы». Во второй половине 1999 года стало окончательно ясно, что он проиграл. Это нанесло страшнейший удар по имиджу РКФ и Ерусалимского лично. «Акела промахнулся!» Сразу в Президиуме РКФ зашевелились желающие занять место Ерусалимского. Вождь дал слабину и потому должен быть съеден. Закон джунглей. И Ерусалимского сместили. Вот как он описывает свой уход с президентского кресла^[43]:

К 2000 году истекли мои полномочия как первого президента РКФ, избранного в 1991 году и избранного повторно на второй срок в 1994-м. В феврале 2000 года следующим президентом РКФ стал Р. Р. Хомасуридзе, а спустя год на этом посту его сменил А. И. Иншаков.

Так описывает приход в руководство РКФ сам Иншаков^[44]:

— Я начал заниматься вопросами организации и возглавил одну из федераций — «Анкор», которая является учредителем Российской кинологической федерации. А потом уже стал президентом РКФ.

— Что изменилось с Вашим приходом в руководство Федерацией?

К сожалению, продолжается то же самое: приходится бороться иногда с ветряными мельницами, а иногда с реальными противниками того, что я предлагаю осуществить в российской кинологии. Поднять ее на другой уровень, поднять престиж российского собаковода, чтобы он сам себя больше уважал и чтобы с еще большим уважением относились к нему за рубежом. Процесс идет. Но, к сожалению, мне в этом мешает целый ряд товарищей, которые в свое время возглавляли эту Федерацию. Человека, который раньше являлся президентом, мягко говоря, убрали за то, что он превышал свои полномочия, и использовал ситуацию в личных целях. Это многим не нравилось, и его попросили, как говорится, покинуть арену, причем, лишив его всех прав, практически дисквалифицировали.

— Суд был товарищеский?

— Это как?

— Это когда приезжают товарищи и… (смеемся)

— Практически товарищеский… Потом случилось так, что пришлось возглавить федерацию мне и я думал, что с моим приходом, с приходом новых, свежих людей ситуация изменится. И вдруг выяснил, что как таковой Российской кинологической федерации нет. Есть виртуальная организация, которая называется РКФ, но нет сотрудников, нет счета — ничего нет. Мне пришлось всё это реанимировать, восстанавливать. Сама федерация находилась, извините за выражение, в туалете. Я нашел новое помещение, предложил всем федерациям, которые являются учредителями Российской кинологической федерации, собраться вместе, на что сразу получил тупой отпор, потому что это было не интересно, не нужно, потому что каждый — князь в своём маленьком царстве. А когда выстраивается прозрачная финансовая система, нормальная конструкция организации, которая должна работать и зарабатывать деньга, а не воровать, не врать, вдруг выясняется, что такая организация никому не нужна. Миллионы людей в регионах, которые занимаются собаководством, не получали достоверной информации, использовалось право звонка, то есть человек, который возглавлял федерацию, имел связь с Международной федерацией и давал ту информацию, которую считал нужной, причем в искаженном варианте, как вы понимаете…

Разумеется, нельзя доверять всему, что говорит активный участник событий, заинтересованное лицо. О чём-то он умалчивает, что-то недоговаривает. Однако понятно, что у «соратников» Ерусалимского возникли к нему претензии. Это были претензии не только финансового плана, здесь ещё были какие-то недомолвки по поводу требований к РКФ со стороны ФЦИ. ФЦИ не могло нравиться, что далеко не все значимые кинологические организации попали в подчинение РКФ (а опосредованно — ФЦИ). После разоблачительной статьи, а за тем неудачного для РКФ суда, иметь дело с Ерусалимским — значило рисковать собственной репутацией. Кто-то из «революционеров», по всей видимости, встречался с руководителями ФЦИ и получил от них мандат на «свержение» первого Президента РКФ.