Но визирь развёл крыльями:

– Великий государь! Нам нельзя было смеяться!

– Это будет самая плохая шутка на свете, если я навсегда останусь птицей! – закричал калиф. – Что там за слово… Му… Мубор… Не помню!

– Мы должны три раза поклониться на восток и произнести: «Му… тароб»…

– Мутароб! – воскликнул калиф.

– Мутароб! – повторил визирь.

Но сколько они ни повторяли это слово, чары не исчезали. Они перепробовали все слова: и «муртурбор», и «мурбутур», и «мурбуртур»… Волшебное слово стёрлось из их памяти. Калиф и его визирь по-прежнему оставались аистами.

3

Калиф и визирь печально скитались по полям и, чтобы не умереть от голода, питались корешками, которые вырывали из земли своими длинными клювами. Они не знали, как освободиться от чар и вернуть себе человеческий облик. Возвратиться в город в таком виде они не могли.

Теперь у них было лишь одно утешение – они могли летать. И каждый день калиф и визирь прилетали в Багдад, чтобы посмотреть, что творится в городе.

А там начался настоящий переполох. Слыханное ли это дело – исчезли правитель и его визирь! Прошло четыре дня. Однажды калиф и визирь прилетели в Багдад и увидели торжественное шествие. Окружённый свитой, на коне с золотой сбруей и парчовым седлом ехал какой-то человек.

– Да здравствует Мизра, новый правитель Багдада! – донеслось до них.

– Да это же сын моего заклятого врага, злого волшебника Кашнура! – воскликнул калиф. – Когда-то я прогнал его из своего дворца, и он поклялся отомстить мне. Это он подослал к нам торговца! Я уверен в этом!

– Летим в Мекку. Будем молиться Аллаху, и да поможет он нам! – произнес калиф.

Они полетели прямо на восток и скоро совсем выбились из сил. Ведь они были всё-таки не настоящие аисты и летали очень плохо.

– Пора подумать о ночлеге, – наконец взмолился визирь.

Внизу они увидели развалины дворца, где вполне можно было переночевать.

Калиф и визирь бродили среди развалин. Вдруг визирь-аист прошептал:

– О повелитель! Вы слышите? Кто-то стонет.

Калиф прислушался: в тишине раздавался жалобный плач. И он, не раздумывая, бросился на голос. Визирь кинулся за своим господином. Вскоре они очутились перед какой-то дверью. Калиф толкнул дверь и замер от удивления. В темной комнатушке он увидел… Сову. Она плакала и стонала.

Заметив калифа и визиря, Сова радостно захлопала крыльями. Вытерев крылом слёзы, она заговорила на чистом арабском языке:

– О! Как я рада! Мне предсказывали, что аисты принесут мне счастье.

– О прелестная госпожа, – поклонился ей калиф. – Даже и не знаю, чем мы можем помочь тебе. Мы и сами попали в беду. Выслушай нашу историю.

4

Выслушав историю калифа и визиря, Сова произнесла:

– Надеюсь, вы поняли, что я не всегда была совой. Я дочь повелителя Индии. Злой волшебник Кашнур заколдовал меня, потому что я отказалась выйти замуж за его сына Мизру. Отец выгнал Кашнура, и тот поклялся отомстить. Переодевшись слугой, он преподнёс мне питьё. И вот я стала безобразной птицей. Кашнур перенес меня сюда. «Ты останешься здесь до тех пор, пока кто-нибудь не согласится взять тебя в жёны. Только тогда ты вновь станешь человеком», – сказал он.

И Сова заплакала.

– О, если бы я вновь мог стать человеком! – воскликнул калиф. – Я отомстил бы Кашнуру!

– Господин! – сказала Сова калифу. – Не отчаивайтесь. Забытое слово можно узнать, чары пропадут, и, может быть, ты сумеешь помочь мне.

– Что же надо делать? – спросил калиф.

– Раз в месяц Кашнур вместе с сообщниками собираются в этих развалинах. Они пируют здесь и раскрывают друг другу свои тайны. Может, кто-нибудь из них и назовёт волшебное слово.

– Но когда же они соберутся здесь? – взмолился калиф.

Сова замолчала. Немного смутившись, она произнесла:

– Я скажу вам об этом только при одном условии. Поклянитесь, что один из вас возьмёт меня в жёны.

Аисты растерялись.

– Соглашайся! – зашептал калиф на ухо визирю. – Не то я отрублю тебе голову!

– Повелитель! Но у меня уже есть жена. Женитесь сами!

Долго они спорили, но внезапно визирь сказал, что лучше на всю жизнь останется аистом, чем женится на Сове. Калиф, вздохнув, подошел к Сове:

– Принцесса, я согласен!

– Волшебники соберутся сегодня! – воскликнула Сова. – Ступайте за мной.

Они долго брели по развалинам и подошли к пролому в стене.

– Осторожно! – предупредила Сова. Если нас обнаружат, всё пропало!

Калиф и визирь осторожно заглянули в пролом и увидели огромный зал, освещённый множеством светильников. Посередине стоял огромный стол, за которым сидели колдуны. Один из них и был тем самым торговцем, который подсунул им волшебный порошок.

– Я обманул самого калифа и его визиря! – начал хвастаться чародей. – Я превратил их в аистов. Им никогда не вспомнить слово, которое снимет с них чары.

– Что же это за слово? – поинтересовался кто-то из колдунов.

– О… Это очень трудное слово. Его никто не может запомнить. «Мутабор»!

Услышав волшебное слово, аисты чуть не закричали от радости и бросились бежать. Сова еле поспевала за ними.

Выбравшись наверх, калиф с поклоном обратился к Сове:

– О принцесса! Только тебе мы обязаны своим спасением. Я прошу твоей руки.

Затем калиф и визирь обратились в сторону восходящего солнца, на восток, трижды поклонились и в один голос прокричали:

– Мутабор! Мутабор! Мутабор!

И тут же исчезли клювы и перья, ноги их стали такими, как всегда, вместо крыльев вновь появились руки. Колдовские чары были разрушены! От радости визирь и калиф бросились обнимать друг друга, начали смеяться и дергать друг друга за бороды. И чуть не забыли про Сову. Наконец они обернулись и увидели… Кого же? Не уродливую птицу с круглыми глазами, а прекрасную молодую девушку – красавицу принцессу.

Как обрадовался калиф! И вот все втроём они отправились в Багдад. Жители города, увидев своего правителя живым и невредимым, чуть не заплясали от радости. С тех пор как во дворце калифа поселился злой колдун, жизнь их стала просто невыносимой.

Калиф приказал немедленно схватить самозванца и его отца, чародея Кашнура. Старому колдуну отрубили голову, а Мизре дали понюхать чёрного порошка, и он превратился в птицу. Калиф посадил его в клетку и выставил на всеобщее обозрение.

Калиф долго жил со своей женой в любви и согласии. Иногда во время послеобеденного отдыха к нему приходил визирь, и они вспоминали минувшие дни.

Калиф изображал, как визирь-аист расхаживал на своих длинных-предлинных ногах, размахивал крыльями и бормотал:

– Мурбуртур! Буртурмур!

Все – и сам визирь, и жена калифа, и его дети – очень при этом смеялись. Передразнивать же калифа визирь, конечно, не решался.

Вот так закончилась эта удивительная история.